Правила случайных соседей - Эвелин Грин

— Валерия, дыши, — голос Марка прозвучал прямо над её ухом. Он мягко, но уверенно перехватил венчик из её рук. — У тебя тахикардия, я слышу её даже без стетоскопа.

Марк был в простых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел возмутительно спокойным.

— Марк, твоя мама — профессор! — простонала Лера, в отчаянии взъерошив волосы. — Она воспитывала тебя в идеальной стерильности. А у меня утка пересушена, салат выглядит так, словно в нем взорвалась петарда, и я даже не успела убрать с паркета засохшую каплю желтой краски! Она решит, что я неряха, которая тянет тебя на социальное дно.

Марк поставил венчик на стол, взял Леру за плечи и развернул к себе. В его глазах плясали смешинки, но тон был абсолютно серьезным.

— Послушай меня. Анна Павловна — не аккредитационная комиссия Минздрава. Она моя мать. И если ей не понравится твоя утка, мы просто закажем пиццу. А что касается краски на паркете... — он усмехнулся и поцеловал её в кончик носа. — Я сам вчера её заметил и специально не стал оттирать. Это наш дом. Наш хаос. И я не позволю тебе стесняться себя.

Резкий, требовательный звонок в дверь заставил Леру подпрыгнуть.

— Ровно девятнадцать ноль-ноль, — констатировал Марк, взглянув на часы. — Пунктуальность — её вторая религия. Идем.

Анна Павловна оказалась именно такой, какой Лера её себе представляла, только в сто раз величественнее. Высокая, безупречно прямая осанка, седые волосы, уложенные в элегантную прическу, и строгий серый костюм, который сидел как влитой.

— Здравствуй, Марк, — произнесла она грудным, поставленным голосом, принимая поцелуй сына в щеку. Затем её взгляд, острый как скальпель, переместился на Леру. — А вы, полагаю, та самая Валерия.

— Добрый вечер, Анна Павловна, — Лера заставила себя улыбнуться, хотя ладони предательски вспотели. — Добро пожаловать.

Профессор Лебедева медленно прошла в гостиную. Она не делала явных оценивающих движений, но Лера физически ощущала, как эта женщина сканирует пространство: огромный изумрудный диван, мольберт у окна, небрежно брошенный горчичный плед и, конечно, абстрактную картину на стене.

— Просторное помещение, — наконец вынесла вердикт Анна Павловна, присаживаясь за накрытый дубовый стол. — Много... воздуха. И света.

Ужин начался в атмосфере легкого напряжения. Лера разложила по тарелкам салат и с замиранием сердца начала нарезать утку. Птица действительно получилась жестковатой. Нож со скрипом прошелся по корочке.

Марк, сидящий рядом, ободряюще сжал её колено под столом.

— Валерия, сын сказал мне, что вы свободный художник, — произнесла Анна Павловна, отрезая микроскопический кусочек мяса. — Признаться, для меня эта профессия всегда казалась синонимом нестабильности. Как вы планируете строить совместный быт с хирургом? Его график несовместим с богемным образом жизни.

Лера почувствовала, как внутри закипает та самая упрямая искра, которая всегда заставляла её отстаивать свои границы. Она глубоко вдохнула.

— Анна Павловна, — голос Леры звучал мягко, но без тени дрожи. — Мой образ жизни не богемный. Я работаю по десять часов в день, просто мой инструмент — это кисть, а не скальпель. А что касается быта... Мы с Марком не пытаемся переделать друг друга. Мы просто учимся жить вместе. Иногда у нас пересушенная утка, — она кивнула на тарелку, — а иногда мы едим идеальные кубики моркови, которые нарезает ваш сын.

В комнате повисла звенящая тишина. Марк перестал жевать и с гордостью посмотрел на свою невесту.

Анна Павловна положила вилку на край тарелки. Она долго смотрела на Леру немигающим взглядом. А затем сделала то, чего Марк не видел, наверное, последние лет пять.

Она искренне, тепло рассмеялась.

— Идеальные кубики моркови? — переспросила профессор, промокая уголки губ салфеткой. — О да. В детстве он расставлял свои машинки строго по градиенту цвета. Это было невыносимо скучно.

Она перевела взгляд на сына, и её лицо внезапно смягчилось, потеряв всю профессорскую строгость.

— Утка действительно пересушена, Лера, — прямолинейно, но без капли осуждения сказала Анна Павловна. — Зато мой сын жив.

Она произнесла это так просто и глубоко, что у Леры перехватило дыхание.

— Вы думаете, я не видела, что с ним происходило в последние годы? — тихо продолжила мать Марка, глядя на абстрактную картину «Симметрия пульса», висящую над диваном. — Он превратился в машину. Идеальную, стерильную, мертвую машину по спасению жизней, забывшую о своей собственной. А теперь... теперь у него мука на воротничке рубашки.

Марк удивленно опустил взгляд и действительно заметил белое пятнышко — след от объятий на кухне. Он попытался его смахнуть, но мать остановила его легким жестом.

— Оставь, Марк. Тебе идет.

Она подняла свой бокал с минеральной водой.

— За идеальные пропорции хаоса, Валерия. И, пожалуй, в следующий раз я сама приготовлю вам фирменный ростбиф. Негоже хирургу питаться сухой птицей.

Ужин, начавшийся как строгий экзамен, завершился смехом и долгими разговорами о том, как Марк в детстве пытался наложить шину соседскому коту. Провожая будущую свекровь, Лера больше не чувствовала страха. Броня была не только у Марка, но и у его матери. И сегодня вечером в этой броне появилась еще одна трещина, впустившая в себя немного теплого, спасительного света.

Глава 47. Свадебный протокол

Ноябрь принес в Петербург первые настоящие снегопады. Мансардные окна засыпало пушистыми белыми хлопьями, превращая квартиру под крышей в изолированную, теплую снежную крепость.

Воскресным вечером Лера сидела на полу, скрестив ноги, и увлеченно пришивала серебристую тесьму к краю какой-то ткани. Марк расположился на изумрудном диване с ноутбуком на коленях. Последние полчаса он был подозрительно тих, только мышка методично кликала, а на его лице застыло выражение крайней, почти хирургической сосредоточенности.

— Лера, — наконец нарушил он тишину, поправляя съехавшие на переносицу очки для чтения. — Нам нужно обсудить логистику мероприятия. Подойди, пожалуйста.

Лера отложила шитье и, предчувствуя неладное, подошла к дивану. Она заглянула в экран ноутбука и тихо ахнула.

На мониторе была открыта гигантская, детализированная таблица. Она пестрела цветовыми кодировками, выпадающими списками и какими-то сложными графиками. Вкладки внизу гласили:«Кейтеринг (варианты А, B, C)», «Логистика гостей», «Тайминг церемонии», «Алкогольная карта (расчет на массу тела)».

— Марк... что это? — прошептала она, чувствуя, как у нее начинает дергаться левый глаз.

— Это оптимизация процессов, Валерия, — серьезно ответил он, указывая ручкой на экран. — Я проанализировал предложения семи ведущих банкетных залов Петербурга. Составил предварительную смету и график подготовки. Если мы планируем регистрацию на конец января, нам нужно утвердить меню до следующей пятницы.

Лера перевела взгляд на