Ночь ведьмы. Книга первая - Сара Рааш

«Schiesse, хватит».

Надо сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно.

Я нюхаю воздух – мята. Лаванда. И еще несколько трав в мази, которую он использует.

Я улыбаюсь.

– Мы еще сделаем из тебя колдуна, охотник.

Его взгляд сверкает.

– Целебный бальзам? – догадывается он, указывая на баночку.

Я киваю.

– Ну тогда каждый хэксэн-егерь колдун, потому что мы все носим такие вещи при себе.

– Что является одной из многих дыр в вашей теологии.

– Это не моя теология, стоит напомнить.

– Нет, это лишь представления, которые возникли на основе вашей религии, охотник.

Капитан вздыхает и заканчивает завязывать бинт на моем запястье.

– Отто.

Я выдергиваю руки, изучая, как он перебинтовал, но вдруг замираю.

– Что?

– Это мое имя. Отто. Отто Эрнст.

– Я знаю, как тебя зовут. – Слова вырываются у меня изо рта.

Он моргает.

Повисает тишина. Но если он попытается заставить меня называть его по имени, в этой битве ему не победить.

Кажется, он это понимает и поднимается на ноги. Его плечи напрягаются – я даже не заметила, что они были расслаблены.

– Если ты собираешься занять место моей сестры в тюрьме, – начинает он. Резкий тон? Я расстроила его. Хорошо. – Нужно, чтобы ты как можно быстрее запомнила схему акведуков…

– Конечно. – Я встаю и разглаживаю юбку. – Мы можем заняться этим позже вечером.

Он хмурится, глядя на меня.

– А пока?

– Мне нужны ингредиенты. Я приготовлю зелья, прежде чем отправлюсь в тюрьму. Если мне предстоит снова стать заключенной, я не буду беззащитной.

– Ты не останешься одна. У тебя буду я.

Он говорит это так, будто поклялся меня оберегать.

Я многозначительно смотрю на него.

– Обнадеживает. Но одна и беззащитная – это не одно и то же. Мне понадобится больше исцеляющих заклинаний для заключенных, которые слишком больны, чтобы двигаться. И я не отправлюсь в тюрьму без достаточного количества зелий, способных защитить не только меня, но и других, если твой беспроигрышный план провалится.

На самом деле его план впечатляющий, но я все равно не удерживаюсь от сарказма.

Его губы дергаются.

– Кажется, ты сказала, что мы не будем использовать твою магию?

– Нет… я сказала, что мы не будем использовать ту магию, о которой ты спрашивал. Но зелья, которые я приготовлю, можно взять у Источника. Но мне нужно сделать все сегодня. Я же не могу взять с собой в тюрьму хэксэн-егерей котел, остроконечную шляпу и метлу, правда?

Он хмурится сильнее.

– Тебе… действительно нужны эти штуки?

– Нет. – Я закатываю глаза. – Я просто хотела узнать, считаешь ли ты, что мне действительно нужны эти штуки. Schiesse, охотник, что ты знаешь о настоящих ведьмах?

– Недостаточно, – признается он. Его взгляд становится задумчивым. – Я не понимаю природы твоих способностей, но если бы понимал, возможно, мы смогли бы найти зелье или заклинание более подходящие для нашего плана. Ты можешь мне все объяснить?

Мои брови приподнимаются.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала, как готовить зелья?

– Да.

– Уместить дело всей моей жизни в короткий рассказ?

Его щеки слегка краснеют. Это очаровывает больше, чем должно.

– О. – Он прочищает горло. – Тогда как насчет… есть ли какие-нибудь особенно мощные зелья? На чем мы могли бы сосредоточиться и что оказало бы наибольшую помощь? Что-то, что сделало бы нас более сильными?

Я долго смотрю на него.

Он понятия не имеет, какие силы просит призвать. Зелья и заклинания – это не то, с чем можно играть в панике, лихорадочно создавая их без предварительной подготовки.

И даже если он пытается исправить все то ужасное, что совершили хэксэн-егери, я не могу полностью простить его за то, что он олицетворяет, и хочу напомнить, кто я такая, о том, что ему следует бояться меня.

– О да, охотник, – говорю я приторно-сладким голосом. – Есть одно зелье. Если бы у нас было время его сварить, то есть – для него используется простая пивная основа, достаточно распространенная. В конце варки нужно добавить несколько безвредных трав, но также белладонну и белену, а затем произнести заклинание, чтобы довести дело до конца, пока все кипит и пузырится. Ты знаешь, что это за ингредиенты, не так ли, охотник? Даже не-ведьмам известны яды, которые сводят с ума тех, кто их принимает, прежде чем они умирают.

Его интерес сменяется нерешительностью.

– Значит, полученное зелье – яд?

– Нет, если я все сделаю правильно. Мое заклинание превратит это в так называемое связующее зелье. Это позволит кому-то вроде тебя быть связанным с ведьмой.

Упоминание о связующем зелье встает у меня комом в горле. Я подавляю воспоминания, мечущиеся мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы запугать этого охотника.

Он моргает.

– Это дало бы мне часть твоих способностей?

Я киваю.

– Я бы стала сосудом, вливающим в тебя свою силу. Но если что-то пойдет не так, это может полностью разорвать мою связь с Источником. По крайней мере, мне так говорили. Никто из моих знакомых никогда не использовал такое зелье. Кто бы захотел рисковать? Кроме того… – я одариваю его дьявольской улыбкой, – тебе придется выпить зелье по собственной воле, веря, что я правильно его приготовила. Не только мне предстоит рисковать своей магией – для начала рисковать придется тебе, надеясь, что магия превратила яд в зелье.

Замешательство капитана постепенно переходит в понимание, которое усиливается по мере того, как я подхожу ближе. Он понимает, что я начала игру, пусть и не понимает ее до конца, но стоит отдать ему должное, он не отступает. Его взгляд прикован к моему лицу.

– А теперь скажи, охотник, – шепчу я. – Ты доверяешь мне настолько, что готов принять такое зелье? Веришь, что я не попытаюсь тебя убить? Оно подействует, только если ты выпьешь его добровольно. Сможешь?

Его челюсти сжимаются. Я наблюдаю, как напряжение пробегает по его шее, когда он сглатывает.

– Ты бы позволила мне это сделать, – он также отвечает шепотом, потому что мы оказались очень близко друг к другу, – зная, что это, возможно, свяжет тебя со мной?

Я улыбаюсь. Улыбка появляется на моем лице так быстро, что удивляет его, и он вздрагивает, будто приходя в себя, а потом осторожно, вопросительно улыбается в ответ.

– Тогда, похоже, мы в тупике, – говорю я. – Даже если бы у нас было время приготовить это зелье, время, которого у нас нет, никто из нас не считает, что оно стоило бы своего риска. Так что, может,