После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

— Я тоже так думаю, сын, тоже так думаю.

Прислоняюсь спиной к машине, запрокидываю голову и выдыхаю в небо.

Офигенной ощущение — говорить вот так собственным сыном.

На равных.

— А у тебя как дела? Подружку не завел еще?

Сева усмехается.

— Хочешь дать совет как вести себя с девочками?

— А он тебе нужен? Я могу.

— Маму верни сначала, — смеется, — а потом поговорим.

Смех снимает напряжение и острую эмоциональность.

Я хлопаю его по плечу, и он отвечает таким же жестом.

Мы так и стоим — смотрим друг на друга и улыбаемся.

Сейчас бы вернуться вместе с ним домой, в эту небольшую квартирку…

И Сева словно читает мои мысли:

— Ты, пап, с мамой не с того конца зашел.

— Да?

— Ее деньги не очень интересуют. Мы не бедствуем — это мягко сказано. Мама много работает, но это… не столько ради денег, понимаешь? Это ее дело — она им реально горит.

— Продолжай.

— Если бы ей нужны были деньги… вон, с работы за ней мужик ухлестывает все…

— Германов? — напрягаюсь я.

— Ага, он.

— А она?

Сева пожимает плечами.

— Насколько мы с Леной думаем, она не относится к нему серьезно…

А несерьезно? Вопрос так и норовит вылететь изо рта, но я себя сдерживаю.

Только ревность раскаленным прутом прожигает сердце.

Пытаюсь себя убедить, что за год нашего разрыва Татьяна имеет право на… на многое…

Но рациональное мышление отступает в сторону перед ревностью и чувством собственничества.

— Ты в порядке, пап?

Натягиваю улыбку.

— Да, сын, все нормально.

Молчим.

— Ты все правильно сказал, — неожиданно вырывается у меня. — Спасибо за это, сынок.

Сева смущенно улыбается.

— Пап, просто помни, что мы с Леной — на вашей стороне…

Глава 35

Татьяна

Утро воскресенья блещет в лицо солнечным зайчиком.

Я просыпаюсь, потягиваюсь и… тут же вспоминаю об Андрее — улыбаюсь.

Вот же чудак — полез по водосточной трубе!

В его-то годы!

А если бы сорвался и шею свернул?

Нет, я слезы лить бы не стала, но вот дети… остались бы без отца, которого они очень любят.

Сева вообще вчера выскользнул из квартиры — думал, я не замечу, и побежал за отцом.

Уж не знаю о чем они говорили — не стану выпытывать. Нужно будет — сами поделятся.

Поднимаюсь с постели и выглядываю в окно — впереди блестит солнечной рябью полоска моря.

Зеленеют вдалеке горы…

Впереди прекрасный день, который я начну, как и привыкла — с разминки и зарядки.

Час упражнений с нарастающей интенсивностью заряжают тело бодростью и энергией.

После — контрастный душ и здоровый завтрак.

Дети встанут поздно — я и не собираюсь их будить. Они достаточно взрослые, чтобы планировать свой день самостоятельно.

Пока пью кофе на балконе, поступок Андрея не выходит из головы: сначала стычка в ресторане, потом это — ведет себя как мальчика.

Который потерял голову… от чего теряют голову? Правильно — от любви, только я ни в какую любовь не верю.

При этом слове только ноет сердце сладкой болью — от раны, которая едва зарубцевалась, но все еще нежная и чувствительная.

Любовь оставим для молодых: для Севы, которому уже шестнадцать (господи, мама дорогая, сколько же мне тогда лет? Неужели и правда сорок шесть, а не двадцать два, как было вот только вчера?). Лена… Лена уже давно взрослая девушка… и слава Богу, что взялась за ум и учебу.

Нет, любовь — это для них. Они еще могут верить в нее, а я…

После всех слов Андрея, всех клятв и лет жизни… Что он сделал?

Променял меня на молодую!

Погулял, проветрил мозги, а теперь что? Опять полюбил?

Нет, так не бывает.

Я считаю, значит и не любил он меня изначально, раз предал без колебаний.

Утро уже не блещет яркими красками, а настроение незаметно приобретает минорный оттенок.

Допиваю свой кофе в одиночестве, глядя на море и горы и не видя их.

Мобильный противно дребезжит на кухне — словно недоволен, что он нем забыли.

Как же — забудешь о тебе. Постоянно что-то прилетает: то звонок, то смс… то работа, то…

Поднимаюсь и выхожу с балкона.

Беру телефон — общая рассылка по холдингу и партнерам.

«Роман Владимирович Германов инициирует расширенное совещание с участием руководителей дивизионов и младших партнеров. В 12:00 в главном офисе».

Опа.

Не сомневаюсь, что внезапное расширенное совещание связано со вчерашними событиями.

Просто так в воскресенье всех руководителей не собирают.

Тревожное предчувствие сковывает сердце.

Допрыгался Андрей.

Вернее, долазился.

Смотрю на время — десятый час.

Раздумываю: предупреждать его или нет?

Вообще, если он не приглашен, то это разглашение конфиденциальной информации.

И профессионально не этично и подсудно…

А если приглашен? Если я надумываю себе, и Германов собирает всех по другому поводу? Ну мало ли, человека идея осенила крутая…

Расхаживаю по кухне.

Я собиралась немного поработать, а после пойти к погулять к морю — люблю дышать соленым ветром и слушать шум прибоя…

Открываю ноутбук, загружаю почту…

И хватаю телефон, и пока не дала заднюю, набираю Андрея.

Гудок. Еще один.

Говорю себе мысленно, что если он дрыхнет и не слышит, то это просто знак судьбы.

Значит, пусть сам разбирается…

Гудки тянуться и тянуться.

Даю себе отсечку: еще три гудка и кладу трубку — пусть сам выпутывается.

Проходит семь.

Включается голосовая почта.

Перенабираю его еще раз.

— Ну же, Андрей, возьми трубку…

А вдруг ему вчера по голове так треснули, что ночью произошло кровоизлияние?

Мало ли таких случаев разве?

Начинаю накручивать себя еще сильнее и когда уже готова сорваться и ехать к нему, жизнерадостный голос произносит:

— Доброе утро, Танюша. Уже соскучилась по мне?

Судя по голосу — смеется, мерзавец эдакий.

Самомнение — выше Гималаев.

— Не дождешься, — едко отвечаю ему. — Ты почему трубку не берешь? Я тебе тут названиваю…

— Был в душе. Отлично освежает и бодрит.

По голосу чувствую — улыбается.

И тут же добавляет:

— А ты что, переживала за меня?

У Андрея всегда был острый ум — он тут же четко понимает одну из причин моего звонка.

— Переживала, что не оказала мне вчера достаточно медицинской помощи и выгнала на мороз? А я того…

— Не юродствуй, Воронцов, — закусываю губу и краснею. — Мне дела нет до твоего здоровья.

— А что же тогда? — тональность голоса меняется — мои слова принял за чистую монету и обиделся.

— Тебе по работе сейчас ничего не присылали?

— Не знаю,