Оторва - Ольга Пожарова

Да я тоже уже того… А как до рощи дойдём, так совсем обтогокаюсь…

* * *

— Вот же коза заполошная!!! — возмущается Ронькин дед. — Запрещала Нюрка её пороть, а теперь сама жалеет!!!

— Да не запрещала я, — тут же появляется на крыльце бабушка Брониславы, — так, жалела иногда…

— А и жалеть не надо было! — поднимается с крыльца дед. — Дожалелась…

И я полностью с ним согласен… Нет, в целом, я против физических наказаний, но тут…

Сегодня обошлось всё просто чудом — бегущую в сторону рощи мать Брониславы заметила та самая тётя Тоня, которая у них в деревне тоже ведьма или вроде того, и буквально затащила к себе домой… Откуда только силы взялись⁈ На вид совсем на ладан дышит бабулька…

— Деда, а что теперь-то делать будем? — следом поднимается… Даша, кажется…

— От то ж… — потирает подбородок Роньекин дед… — Может, наручники у Санька возьмём? Или у Иваныча препарат какой для особо буйныйх кобыл?

И не сказал бы я, что это шутка…

Домой мать семейства доставил Аким. Причём, принёс, перекинув через плечо.

И пока мы дружной колонной дефилировали по деревне под обалдевшие взгляды местных, Ронькина мать обещала нам что-то такое в Карму, что в следующенй жизни переродиться нам всем удастся лишь в кучку голубиного помёта, поскольку большего мы не достойны…

* * *

— Устала? — Ронька стоит опираясь плечом на какое-то фруктовое дерево и крутит в руках соску-пустышку.

Хотя какого я спрашиваю — понятно же, что не просто устала, а еле на ногах держится…

— Иди сюда… — обнимаю со спины и притягиваю к себе.

Даже не сопротивляется…

Смыкаю руки на её животе и прижимаю к себе ещё сильнее…

— А тот врач… — Бронислава говорит тихо, почти шепчет. — Он поможет?

— Надеюсь, Ронь… — зарываюсь лицом в её распущенные волосы. — Он хорорший специалист…

— А если нет…? — и такое отчаяние в голосе…

И я не знаю, что сказать…

Мать её и до этой выходки вела себя…своеобразно, но тут… Не на цепь же её и правда, сажать…

— А я думаю, поможет… — говорю на вдохе, затягиваясь запахом её волос — медово-цветочным, сладким, самым вкусным…

— Такого раньше не было… — снова шепчет Бронислава…

— Мы сделаем, всё, что возможно, обещаю… — и снова втягиваю в себя её запах.

— Спасибо… — почти неслышно…

Нет, я, кажется, сам пристегну эту «Мать года» наручниками к чему-нибудь!!

— Ронь… — разворачиваю Брониславу к себе лицом и она даже не сопротивляется… — А поехали со мной в город…

Роня

— А поехали со мной в город… — произносит Тимофей и меня словно обухом по голове — стою и обнимаюсь тут с ним…

Да просто…!! Да устала я и… И вот!!!

А этот сразу почувствовал и присоседился…!

— И что я там в Вашем городе делать буду⁇ — выворачиваюсь из наглых рук, которые уже даже и не на талии, а… А не талии!!!

И выжидающе смотрю, как Тимофей мнётся и не знает, что ответить…

Да знаю я, что у таких товарищей на уме!

Можно подумать, он при въезде в город сразу к ЗАГСу повернёт… Ага, как же…

Сколько уже таких подкатывало⁈

Неужели, правда, городские думают, что для деревенской девушки самое большое счастье, чтобы её мужик из города оприходовал?

Вроде как путь в светлое будущее…

Правда, никто не гарантирует, что это будущее не начнётся с того, что ты с пузом на нос, на радость всем деревенским сплетникам, вернёшься в родную деревню…

Нет уж, спасибо…

— А здесь что? — задаёт самый ожидаемый вопрос Тимофей.

— А что и раньше делала… — отмахиваюсь от него…

Бессмысленный это разговор…

Сейчас он ляпнет что-нибудь про то, что тут никакого будущего ни в профессии, ни в личной жизни, только маму замещать и буду, ухаживая за младшими братьями-сёстрами, а замуж если и выйду, то за какого Петюню, за которым смотреть нужно будет больше, чем за малым ребёнком…

— Работать в магазине и мелких растить?… — что и следовало ожидать…

— Огород ещё сажать, за курами убирать, коровам хвосты крутить, да от местных алкашей отбиваться! — продолжаю за Тимофея рассказ о моих перспективах в деревне.

— Ронь… — делает шаг ко мне этот «благодетель».

— Ехали бы Вы в город, Тимофей Степанович… А то глядишь, и Вас затянет деревенское болото!! Оглянуться не успеете, как уже в фуфайке и кирзовых сапогах корову доите!!!

И, развернувшись, ухожу в дом…

Тут и без этого забот полон рот, нечего ещё с дураком городским болтать…

* * *

— Тимоша, да как же тебя угораздило то, а??? — просыпаюсь не от рёва проголодавшегося Совёнка, а от бабушкиного голоса.

Не слышу, что отвечает Тимофей, но и так понятно, что это ходячее несчастье умудрился куда-то там влезть…

И совсем даже не интересно — куда…

Я-то надеялась, что после нашего разговора он, сверкая пятками, умотает в город, но что-то как-то никто не спешит…

Ладно, в конце концов, мне и без него есть чем заняться — Совёнка я вчера забрала с собой к бабуле и деду — просто сил моих не было ещё и с мамой сражаться.

А с родителями и малышнёй Роник с Акимом. И Маришка там тоже…

— Тимош, тут зашивать надо!! — снова слышу как причитает бабушка. — Давай снимай портки свои!!!

Нет, вот это уже интересно…

Заглядываю в кроватку к Совёнку — спит тиран доморощенный. Губёхи свои поджал и дрыхнет, словно не он тут всю ночь соловьём заливался…

И мне бы поспать, пока он не поднялся, но прямо подмывает посмотреть, что же там с городскими портками приключилось…

На цыпочках, стараясь ступать бесшумно и молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула, иду к двери — сейчас быстро посмотрю, как именно этот городской товарищ в очередной раз опозорился и пойду досыпать…

— Ронь, а ты чего встала? — поворачивается ко мне бабуля, как только я выхожу из комнаты. — Я тебя разбудила своими причитаниями?

— Да захотелось посмотреть, что там у Тимофея Степаныча порвалось, что аж зашивать надо… — окидываю взглядом такого прямо смущённого бабушкиного «Тимошу».

— А всё дед твой!! — снова повышает голос бабуля и я знаками показываю