Оторва - Ольга Пожарова

— Да я сам… — пытается вставить свои пять копеек Тимофей.

— Конечно, сам! — отмахивается от него бабушка. — Я деда твоего попросила с утра до Верки дойти — давление у меня что-то поднялось, да и ты тут только спать легла…

До Верки… Ну, это многое объясняет…

Тётя Вера держит коз и мы постоянно берём у неё молоко…

И всё бы ничего, но она примерно раз в месяц уходит в недельный загул с запоем… И тогда коз своих тётя Вера выпускает, как она сама говорит, «на вольные хлеба»…

Нет, в каком бы состоянии тётя Вера ни была, подоить своих «деточек» она не забывает никогда, а, вот, закрыть в сарае…

Огорода у неё нет и поесть эти козы ничего особо не могут, зато встретить нежеланных гостей во все рога…

— А дедуля послал заместителя… — уже догадываюсь я.

— От я ему так заместю, когда он домой нарисуется, что всю заместялку напрочь отобью!!! — пыхтит бабуля. — Верка уже три дня, как праздничная, и я деду твоему сказала…

— И что, сильно досталось, Тимофей Степанович? — спрашиваю, а сама надеюсь, что сильно…

— Да нет… — а чего покраснел то так…?

— Как же!! — отмахивается бабуля. — Не сильно!!! Вон синячина во всю ляжку будет и штаны теперь только на пугало если напялить… Тимоша сказал, эт его серая коза так…

— Милка, значит… Милка — она такая… Помнишь, бабуль, как она Петьку в прошлом году на забор загнала?

— Я тоже… На забор… — опускает глаза в пол Тимофей.

— Ну, так и хорошо, что на забор! — тут же подхватывает бабулечка. — Как-то участковый наш не успел на забор заскочить… Не Санька, а тот, что до него был, тоже молодой… Растерялся… Так зашивали потом не портки, а задницу…

— Мне только штаны… — ой, умрёт кто-то тут прямо сейчас от стеснения…

И мне бы уйти и не смущать Тимошку-то бабулиного, а я стою…

— Ну, так снимайте штаны, Тимофей Степанович, заодно и посмотрим, надо что-то кроме них зашивавть или обошлось…

— Ронь, ну, ты чего⁈ — тут же поворачивается ко мне бабуля. — Как он при тебе портки-то спускать будет?

— Бабань, я чё у городских в штанах всё не так, как у нас? — а вот и Глеб. Даже не заметила, как он пришёл. — Я за молоком, если что…

— А нету молока сегодня! Деда разве что твоего подоить! Так с паршивого козла и то больше будет! — снова повышает голос бабушка. — Отправил вместо себя человека и…

— И производственная травма у нас… — не могу не вставить шпильку.

— Ронь, да уймись ты! — машет на меня рукой бабуля. — Человеку и так плохо, а тут ты ещё!!

— Ладно, пойду тогда спать… — разворачиваюсь и уже через плечо. — Что я там не видела…

— Вот коза какая! — провожает меня недовольным шипением бабулечка.

* * *

— Ронька, дай я у тебя пересижу, пока бабка твоя в себя не придёт! — заскакивает ко мне в комнату дедуля и тут же прихрамывая идёт к окну.

— А хромаешь чего? — качаю на руках неусыпляемого Совёнка и попутно тоже смотрю, что там во дворе…

— Да Нюрка граблями зацепила… — потирает дедушка и бедро, и чуть выше…

— Ты зачем Тимофея на убой отправил? — нет, всё же интересно. — Знал же, что тёть Вера сегодня не в себе…

— Так я эт… — прячется за занавеской дедуля — видимо, бабушка в эту сторону смотрит… — Он мне говорит: «Давайте я схожу, никогда не видел, как коз доят»…

— А ты и рад, да? — вижу же, что дедульке ни разу не стыдно…

— А мне чего? Я ему сказал, чтоб осторожнее и что козы у Верки бодливые… И всё… Предупреждён, считай вооружён…! — поднимает указательный палец вверх…

— Угу… Только то ли ты не о том предупреждал, то ли вооружился гость твой не очень… Короче, дедуль, бабушка тебе такое не спустит…

— Да понял я уже… — снова потирает дедуня то, что чуть выше бедра. — Бедовый мужик этот Тимофей — всё, за что не возьмётся, всё через гузно…

И поспорила бы, да только крыть нечем…

— И что, так и будешь у меня отсиживаться… Бабуля и сюда, если что, зайдёт…

— Скоро Никитич приехать должен… Тимоха сказал, выехал уже… А при Степан Никитиче бабка твоя не осмелится…

— Ой, дедуль… Я б на это не рассчитывала…

* * *

— А зачем ты к козам полез? — который раз спрашивает отец Тимофея.

— А за тем же, зачем и ты в курятник! — что-то настроение у Тимофея Степановича сегодня не очень…

— Да ладно Вам, Степан Никитич! — бабуля выставляет на стол очередной тазик с пирогами. — Это его дед мой неумный надоумил!

— А что я-то⁈ — тут же возмущается дедушка. — Тимоха сказал, что хочет на коз посмотреть, так я эт… организовал…

— Дать бы тебе промежду глаз, организатор… Да перед людьми неудобно… — бурчит бабуля.

— Роня, а Тимофей сказал, что Вы к нам в гости ехать отказались… — неожиданно обращается ко мне Степан Никитич…

— Так меня в гости приглашали…? — перевожу взгляд на Тимофея. — Значит, я не так поняла…

Роня

— А, вон, те конфеты почём? — Петюнина бабулька уже загоняла меня сегодня.

И ладно бы, собиралась хоть какие-нибудь купить — так нет же, просто спрашивает.

— Которые? — просто я уже не помню, про какие ей говорила, а про какие нет.

— Да, вон, те, синенькие… — щурит глаза вредная бабка и практически перевешивается через прилавок.

— Эти по двести восемьдесят, эти по триста сорок, вот эти — семьсот девяносто, а эти… Какие Вам…?

— Дорогие… — качает головой и чуть не ныряет за витрину. — А «Подушки»…?

— А «Подушки» по двести двадцать…

— Совести совсем нет — такие деньги за конфеты… — бубнит, отшатываясь от прилавка. — А чё-нить подешевле?

— Эти самые дешёвые! — вот чего меня-то ругать⁈ Можно подумать, я