Опальная жена. Пекарня на краю севера - Александра Берг

Я закрыла глаза и представила: маленькая, но чистая и светлая пекарня. Широкие окна, через которые виден весь процесс – от замеса теста до вынимания золотистых буханок из печи. Деревянные стеллажи, уставленные разнообразной выпечкой: здесь и хрустящие багеты, и круглые караваи ржаного и пшеничного, и, конечно, булочки. С корицей, с изюмом, с яблоками, с маком… Почти физически ощутила запах свежей выпечки, представила лица детей, прильнувших к витрине, но не с тоской, как у той господской пекарни, а с радостным предвкушением – ведь они знают, что могут войти и купить себе лакомство.

А взрослые? Усталый рыбак, возвращающийся с ночного лова, может зайти за свежим хлебом. Молодая мать с младенцем на руках – за сдобной булочкой к чаю. Старик-грузчик из порта – за пирожком с начинкой, чтобы перекусить в обеденный перерыв.

А господа и этот… охранник? Пусть катятся! Я уже поняла – знати нет никакого дела до обычных жителей. Живут они или умирают – им всё равно, лишь бы подати платили вовремя да пол перед ними вылизывали! Даже префект… Помог мне лишь из-за того, что я дочь графа. А если бы родилась дочерью простого рыболова?

Я вздохнула… Город, расстилавшийся передо мной, уже не казался таким угрюмым.

“Этому месту нужно больше тепла”, – твёрдо решила я.

Рыба и этот ужасный соус, конечно, часть местной культуры. Но неужели жизнь должна быть настолько однообразной? Неужели в меню городской жизни не может быть чего-то ещё. Чего-то, что поднимет настроение даже в самый промозглый, туманный день…

– Ты пьян! Снова!

– Молчи, дрянь!

Крики доносились из-за угла. Поспешив на звук, я увидела пекарню с тусклыми окнами. Прямо перед входом разворачивалась отвратительная сцена: грузный мужчина тащил за руку ту самую худощавую хозяйку с седыми висками, которая днём продала мне хлеб.

– Сколько ты выручила? Отвечай! – проревел мужчина.

Перегаром от него несло даже на расстоянии.

– Тебе не хватило на выпивку? Как обычно…

– Не смей мне указывать! – рявкнул он, рванув женщину на себя с такой силой, что та едва не упала. – Я твой муж! Это моя пекарня!

– Отпусти меня, Март, – взвыла она.

Вместо ответа мужчина замахнулся и с размаху ударил её по лицу. Звук пощёчины разрезал воздух. Женщина вскрикнула и пошатнулась, прижав руку к щеке, на которой уже расплывалось красное пятно.

Я не помню, как преодолела разделяющее нас расстояние. Секунду назад находилась в стороне, а теперь стояла между упавшей в снег женщиной и ее пьяным мужем…

Глава 18.

Глава 18

– Прекратите немедленно! – крикнула я, заслонив женщину.

Глаза мужчины, красные и мутные от выпивки, уставились на меня с недоумением, которое быстро сменилось яростью.

– А ты ещё кто такая? – прорычал он, покачиваясь. – Убирайся отсюда! Не вмешивайся, когда муж разбирается со своей женой!

– Разбирается? Избивать женщину – это теперь называется “разбираться”?

Мужчина сделал неуверенный шаг вперёд. Из его пасти несло кислой вонью перегара, а одежда насквозь провоняла рыбой.

– Это моя жена, – процедил он, брызгая слюной. – Моя пекарня. Моё дело. А ты – никто. Проваливай, пока цела!

– Нет, – твёрдо ответила я, не сдвинувшись с места.

Женщина за моей спиной тихо произнесла:

– Уходите, пожалуйста. Он пьян, он может…

Но было поздно. Мужчина яростно заревел и бросился на меня, замахиваясь кулаком. В его глазах плескалась такая ненависть, что мне стало страшно. Но вместе со страхом пришла и ярость – чистая, обжигающая. Ярость на этого пьяницу, который бьёт свою жену. На охранника из господской пекарни, который унизил меня. На своё собственное положение. Я отчётливо увидела себя… Как меня волокли через коридор… голую, беззащитную. Бросили в гостиной. Я ненавидела Артейра за это. Но больше всего ненавидела отца, который даже не попытался защитить свою родную дочь!

Я почувствовала, как воздух наэлектризовался, как волосы поднялись от статического электричества. В следующий миг из моей вытянутой руки вырвался яркий голубоватый разряд – резкий и быстрый, как змеиный бросок.

Молния ударила мужчину в грудь, отбросив его на несколько шагов назад. Он с громким “уф!” приземлился в высокий сугроб у стены соседнего дома, подняв облако снежной пыли.

Магия снова вскипела и вырвалась на свободу из-за переполнивших меня эмоций.

Пока я переводила дыхание, мужчина барахтался в снегу, пытаясь подняться. Его полушубок дымился. Он что-то бормотал, но разобрать слов я не могла – то ли проклятия, то ли молитвы.

– Убирайся! – крикнула я, чувствуя, как кончики пальцев всё ещё покалывает от избытка энергии. – Убирайся и не смей больше к ней приближаться! Иначе следующий удар будет сильнее!

Для убедительности я позволила электрическим искрам снова пробежать по моим пальцам. Мужчина икнул от страха, выбрался из сугроба и, спотыкаясь, побежал по улице, то и дело оглядываясь через плечо.

Только когда его фигура скрылась за поворотом, я обернулась к женщине. Она всё ещё сидела на снегу. На её щеке алел след от удара, а в уголке губ виднелась капелька крови.

– Вы… как вы… – прошептала она, не в силах закончить фразу.

– Неважно, – мягко ответила я, подходя ближе и протягивая ей руку. – Давайте я помогу вам подняться. Он вас сильно ударил?

Женщина нерешительно коснулась моей ладони своими холодными, дрожащими пальцами.

– Ничего страшного, – пробормотала она, хотя её глаза говорили об обратном. – Не в первый раз…

Я помогла ей выпрямиться, осторожно придерживая за плечи.

– Мне очень жаль.

– У вас могут быть… проблемы, – прошептала женщина и многозначительно кивнула куда-то за моё плечо.

Я медленно обернулась. Местные жители. Разумеется, они все видели. Десятки настороженных глаз впились в меня, словно острые иглы.

“Плохо. Очень плохо”, – пронеслось в голове.

Если я действительно хочу открыть свою пекарню в этом городке, мне необходима безупречная репутация. А что есть у меня? Проклятый дом и… магия, которая подпалила, может быть, чьего-то соседа или друга.

Но остаться в стороне? Нет, я не могла. На собственной шкуре знаю, каково это – беспомощно лежать, раздавленной обстоятельствами, и видеть, как равнодушный мир проходит мимо.

– Ничего страшного, – сказала непринуждённо. – Переживу.

Женщина несмело улыбнулась, а после протянула ко мне руку.

– Прошу вас, зайдите ко мне. Я напою вас чаем. Хоть какая-то благодарность за… – женщина осеклась и невольно