Мой наследник - Виктория Волкова

Света

Этой ночью я остаюсь одна. Поздно вечером муж привозит меня домой. Провожает в спальню и, бросив спокойное «отдыхай!», тут же спускается вниз. Из большого французского окна мне видно, как к дому подъезжают дорогие черные тачки. Как из них выходят крепкие суровые мужики и, придерживая полы распахнутых пальто или курток, спешат войти в дом. Только одного человека мне удается узнать. Тимур. Сводный брат моей Любы Елецкой. Хорошо хоть мы с ней успели обменяться телефонами.

Ежусь, чувствуя себя одинокой и заброшенной. Если разобраться, я осталась одна на всем белом свете. Родителям давно не нужна. Подруги предали. А бабушка умерла!

От подступившего горя вырывается стон и сводит горло спазмом. Прикрываю веки, стараясь вспомнить что-то хорошее из прежней жизни. Дамиру и Агате это удается. А мне нет. Перед глазами вновь маячат носилки, а на них моя бабуля с разбитой головой. Цепенея смотрю не отрываясь. Хочу броситься к ней, но крепкие руки тут же разворачивают меня к себе. А хриплый знакомый голос строго велит «не смотри!».

Утыкаюсь носом в грудь мужа. Чувствую запах парфюма, смешавшийся с запахом чистого тела.

«Руслан вкусно пахнет», – думаю я, открывая глаза. Нужно поспать. Завтра трудный день. Но почему-то боюсь сама ложиться на широкую кровать. Чувствую себя самозванкой, обманом оказавшейся в комнате богатого и влиятельного мужчины.

«Странное стечение обстоятельств», – думаю, вспоминая последние дни. Сколько прошло времени, как меня выперли из гимназии? Меньше недели! Кто же тот неведомый кукловод, который дергает за ниточки безвольных марионеток и решает, как им жить дальше?

Вероятно, мне была уготована та же судьба, что и бабушке. Но вмешался Годаров. И спутал злодеям карты.

Поддавшись безотчетному порыву, хватаю футболку Руслана, лежащую на кресле. Утыкаюсь носом в белый трикотаж. Вдыхаю запах, ставший родным всего лишь за несколько часов.

«Так не бывает», – предупреждает разум.

«Да ладно!» – не верит сердце.

Улегшись в кровать, как дурочка обнимаю майку мужа и, почувствовав себя в безопасности, постепенно проваливаюсь в сон.

А утром просыпаюсь от топота. Руслан в трениках и с голым торсом носится по комнате.

– Ты мою футболку не видела, Свет? – спрашивает, стоит мне разлепить глаза.

И пока я в замешательстве размышляю, как признаться и отдать мужу его помятую майку, Годаров негодующе фыркает.

– Опять горничные в стирку уволокли!

И залетев в гардеробную, через минуту возвращается с другой, точно такой же. Натягивает на крепкий торс. А заметив мой любопытный взгляд, подмигивает.

– Может, мне не идти в спортзал?

– Решил пропустить тренировку? – и сама не замечаю, как губы расплываются в улыбке.

– С тобой потренируюсь, – довольно бросает он. Решительно стянув с себя одежду, плюхается рядом в постель.

– Ты так жадно меня разглядывала, – шепчет, притягивая меня к себе. Руки алчно бегут по спине и ягодицам, а крепкое тело решительно придавливает меня к матрасу.

Из постели мы выбираемся поздно. И меня раздирает от угрызений совести. Нужно ехать забирать бабушку, а мы…

– Там платья, Света! Выбери по-быстрому. Мы уже опаздываем, – кивает на гардеробную Руслан, стоит мне только выйти из душа.

Под строгим взглядом мужа нерешительно шагаю в просторную соседнюю комнату. По бокам вытянулись длинные серые шкафы, а в центре, как монументы, стоят квадратные тумбы со стеклянными крышками. Первые две заняты галстуками и часами, а на двух последних громоздятся коробки и пакеты.

– Привезли, когда ты купалась, – поясняет муж и тут же исчезает в ванной. А я как зачарованная смотрю на ворох шмотья и не сразу замечаю болтающиеся на плечиках темные траурные платья. Черное платье-рубашку с золотыми пуговицами я откладываю в сторону. Слишком нарядное, не для похорон. Останавливаю свой выбор на втором. Темно-синее классическое платье с маленьким черным кружевным воротничком кажется мне верхом изящества и соответствует случаю. Но, честно говоря, мне сейчас все равно, что надеть. Старые джинсы и свитер подошли бы лучше. В них бы я чувствовала себя гораздо спокойнее, чем в этих новых дорогих тряпках.

Но я теперь жена самого Годарова, а значит, надо соответствовать и не в коем случае не опозорить мужа.

– Выбрала? – скупо улыбается он, в одном полотенце вваливаясь в гардеробную. Быстро одевается и глядит на меня нетерпеливо.

– Света, я дал тебе достаточно времени.

– Кто это покупал? – спрашиваю, едва сдерживая слезы.