Мой наследник - Виктория Волкова

Руслан

Где еще можно увидеть скопище родственников, как не на похоронах. Хмурый отец зябко втягивает голову в плечи. Его тонкая куртка сгодится на зиму в Греции, но никак не на нашу позднюю осень. Рядом стоит невозмутимый Адам, младший папин брат. Дамир поддерживает Агату, а я – жену. В отдалении замечаю Диму Розанова. Светин отец с утра поддатый. И одет с особой тщательностью, которая присуща пьющим людям. Мрачно пялится на дочь, переводит недобрый взгляд на спокойную, будто уснувшую бабу Надю.

«Нужно ребятам в морге заплатить премиальные. Хорошо забальзамировали», – проскакивает в башке дельная мысль. И снова голову заполняет пустота. Бессонная ночь дает о себе знать. Эту встречу я назначил месяц назад. Кое-кто из чиновников, силовиков и мы с Тимуром.

«Порешали вопросы совместного взаимодействия», – усмехаюсь мысленно. Обнимаю жену за плечи, когда гроб опускают в яму.

Света плачет, не скрывая слез. Тяжело.

Выуживаю из кармана платок и, передав жене, натыкаюсь на любопытный взгляд тестя.

«Позыркай у меня, хорек», – проносится в голове. Стискиваю зубы от внезапно охватившей ярости. Светину историю я знаю не понаслышке. Все творилось на моих глазах. Сначала Дима ссорился с женой. Потом она уходила. А под конец этой Санта-Барбары исчезли оба родителя. Мамаша обосновалась где-то в Италии, а отец приезжал в Мироновку раз в полгода. И то его больше интересовала пенсия матери, а не малолетняя дочь.

Для меня мужик, бросивший своего ребенка – пустое место. Не человек даже. Я с такими перцами никогда не сотрудничаю. Какие бы условия ни предлагали! Человек, предавший самых близких, легко вытрет ноги о чужих.

Тот же Пестов… мать его!

Глухой стук отвлекает меня от раздумий. На крышку гроба летят мокрые комья земли. Вслед за женой тоже кидаю несколько.

Отхожу в сторону, отряхивая руки. И тут же, как по команде, рядом оказывается Юлия Петровна, глава моего офиса. Крепкая, почти мужская рука с яркими красными ногтями протягивает мне открытую упаковку влажных салфеток.

– Может, воды полить? – спрашивает Юлия обеспокоенно.

– Лишнее, – отмахиваюсь как от надоедливой мухи. Если вдуматься, моим сотрудникам тут не место. Но самым шустрым хочется выпендриться и в который раз показать преданность компании и лично мне. Решила таким способом заработать лишний бал, тогда терпи. Я никого сюда не звал.

Оборачиваюсь по сторонам, наблюдая, кто еще из офисных отметился здесь. Да полно народу!

Ладно, парни со склада таскали гроб. Моя охрана. Кто еще? Комик с фиником. Плюс трое менеджеров. Так и хочется подойти и спросить: «Вы тоже знали Надежду Сергеевну?».

«Притащились сюда вместо того, чтобы работать. Погодите, я вам вставлю, придурки», – думаю я, закипая.

Но в мою ладонь робко тычется тонкая девичья рука. И обхватив пальцы жены, я с удивлением ощущаю, как злость испаряется бесследно.

«Интересный эффект, – подмечаю мысленно. – Теперь главное, чтобы о нем никто не узнал. А Света тем более».

Вместе с женой бреду по широкой аллее. Как зачарованный всматриваюсь в сгорбленные спины деда и бабки. Дамир по старой многолетней привычке старается идти прямо. А у Агаты плечики совсем поникли. Бедная старенькая пичужка.

Не могу потерять их!

Сзади, посмеиваясь, о чем-то своем болтают отец с дядькой. Для них радость встречи затмевает чье-то горе. Одиноко около обочины бредет Дима Розанов.

– Поминки в кафе у Адама Дамировича, папа, – окликает отца Света.

– А ты, я смотрю, быстро к Годаровым затесалась, – пялится тот ненавидящим взглядом. – Думаешь, он женится на тебе? Попользует и выкинет, как Артур Таньку… не ровня мы генералам!

Каждая фраза как плеть наотмашь бьет по Свете. Но она молчит в замешательстве, только обалдело ловит ртом воздух.

– Уже женился, Дима, – рычу я. – Света теперь Годарова.

Выпустив руку жены, подхожу почти вплотную. – Еще только открой свой гадостный рот…

Нависая, давлю взглядом. Даже руки марать об эту сволочь не хочется.

– Папа, как ты можешь, – шепчет Света и смотрит на меня полными слез глазами. – Руслан…

– Нормально все, – шепчу, обнимая за плечи. – Не беспокойся, малыш…

Покосившись, вижу, как, кривляясь, Дима повторяет за мной, а потом резко сгибается пополам. Чей кулак прилетел ему под дых, я не знаю. Отец или Адам… По-любому, спасибо!