Первый раунд - Грейс Райли

— Бекс?

— Да?

— Я не эксперт в фотографии, но вижу, что у тебя талант. Занимайся любимым делом, а не запирай себя в дайнере.

Произнеся эти слова, я понимаю, что выбрал крайне неудачную тему. Бекс кладет камеру на кровать и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Я был готов к тому, что она меня оттолкнет: Бекс начала принимать помощь от меня, но о дайнере говорить пока не следует.

Но вместо этого девушка спрашивает меня то, чего я никак не ожидал:

— Кто такая Сара Уитмен?

Я резко сажусь — сердце в груди бешено бьется.

— Что ты сказала?

— Сара Уитмен. Вы встречались?

— Да. Малышка, как ты…

Бекс плотно сжимает губы.

— Расскажи, что с ней случилось. И почему ты на самом деле перевелся в МакКи.

Я знаю, что на вопрос стоит ответить. В­се-таки Бекс — моя девушка и заслуживает знать правду о моем прошлом. Но та часть меня, которая стремится защитить Сару, отказывается это делать. Я не говорил с Сарой с того дня в больнице, но время от времени она появляется в моих мыслях. Раньше я любил ее. Я думал, что в будущем мы поженимся.

— Джеймс, — произносит Бекс с легким нетерпением в голосе.

Я чешу затылок.

— Мы познакомились в прошлом году на спор­тивном мероприятии в начале сезона. Она поступила на первый курс, ее отец был связан с нашей командой. Я предложил Саре встречаться. До нее я был с другими девушками, но то, что я чувствовал к ней, было более серьезным.

Бекс как-то сжалась — мне грустно это видеть. Но она не сводит с меня взгляда, и мне приходится продолжить.

— Сара все воспринимала очень серьезно. Вскоре мы начали проводить вместе все свободное время. Ей не нравилось быть в одиночестве, и я стал… ну, скажем, ее человеком, понимаешь? Она приходила на все мои тренировки. Мы почти жили вместе: у меня была квартира вне кампуса, и Сара там часто ночевала. К­акое-то время все шло хорошо. Может, сейчас это звучит глупо, но я думал, что когда-нибудь мы поженимся. Так почему бы всегда не быть с ней рядом?

Бекс гладит мою ладонь.

— А потом?

Я сглатываю.

— Потом она сказала, что не хочет, чтобы я тусил с ребятами из команды. Если у меня был матч в другом городе и она не могла поехать со мной, она звонила много раз подряд, пока я наконец не брал трубку. Ради Сары я забросил учебу, а потом и тренировки. Когда я пытался отстраниться, она только крепче держалась за меня. Говорила, что должна быть у меня на первом месте.

Глаза Бекс округляются, но она молчит.

— Сначала тренер давал мне поблажки: первые два года я показывал отличные результаты. Но в середине семестра выяснилось, что я завалил два предмета, включая академическое письмо. По правилам университета за это меня должны были отстранить от матчей.

— И отстранили?

Я ненадолго прикрываю глаза.

— Нет. Мы договорились так: я сдам все задания, которые не выполнил, и буду ходить на дополнительные тренировки, чтобы подготовиться к постсезонным матчам. Чтобы справиться со всем этим, я сказал Саре, что нам нужно отдохнуть друг от друга. Только до конца сезона. — Я смотрю на Бекс и дотрагиваюсь до ее пальцев. — Мы не расстались, но она восприняла это именно так, а я не понимал, насколько она хрупкий человек. Сара говорила, что все нормально, а сама пустилась во все тяжкие.

— В каком смысле?

— Перестала ходить на пары. Бросила работу в студенческом центре. Она всегда любила вечеринки, но тогда начала пить днем и принимать таблетки.

Бекс смотрит на меня круглыми глазами.

— Что?!

— Я старался не обращать внимания на ее звонки — хотел установить между нами границы. Я не знал, что ей было так плохо. До того дня, когда она позвонила мне вечером накануне финала сезона и сказала, что сейчас…

Я замолкаю: голос у меня треснул. Когда я услышал ее в тот день, меня охватил ужас. Мне не было так страшно ни до, ни после в моей жизни — даже сейчас живот скручивает от воспоминаний.

— Нет… — тихо произносит Бекс.

— Она вскрыла себе вены, — сглотнув, выдавливаю я. — Когда я приехал, она уже лежала без сознания. Я не мог привести ее в чувство. Пытался все время, пока ждал скорую.

Глаза у меня жжет. Я моргаю, стараясь не заплакать. Бекс придвигается ближе ко мне и заключает в объятия.

Я кладу голову ей на плечо — так говорить легче.

— На игру я не пришел. Не хотел бросать Сару — не то что на целый матч, а даже на минуту. Наши, конечно, проиграли: запасной квотербек даже не тренировался. — Я льну к Бекс, сбито вдыхая. — Я не хотел, чтобы из-за меня люди узнали о случившемся с Сарой. Поэтому, когда СМИ спросили, почему я пропустил матч, я притворился, что просто его прогулял. Со­слался на свою безответственность и не сказал о Саре ни слова.

Бекс слегка отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

— Ох, Джеймс.

— Сейчас с Сарой все хорошо. Родители записали ее на программу психологической реабилитации, чтобы ей помогли. — Голос у меня снова надламывается. — Ее отец был благодарен мне за то, что я защитил ее, а не свалил на нее вину, чтобы показаться чистеньким и хорошим. Поэтому он помог мне восстановить репутацию и перевестись в МакКи, чтобы я мог поучаствовать в чемпионате и пройти в драфт Лиги. Я, такая сволочь, причинил его дочери боль, а он!..

Глаза у Бекс блестят. Она моргает, и по ее щеке катится слеза. Она мягко целует меня в щеку.

— Ты не виноват.

Я качаю головой.

— Знаю же, это неправда.

— Правда. — Бекс кладет ладонь мне на щеку, стараясь заглянуть в глаза. — Когда мне было одиннадцать, отец бросил мать. В какой-то момент он просто собрал вещи и ушел. Оказалось, что у него появилась другая семья, и ради нее он оставил все, что было у них с матерью, — и брак, и дайнер.

Я смотрю на нее.

— Ну и мудак!

Бекс смеется.

— Его уход просто уничтожил мою мать. Она была беременна и от расставания пришла в такой шок, что у нее случился выкидыш. Она превратилась в совершенно незнакомого мне человека, и даже сейчас, спустя столько лет, она не стала прежней. — Бекс краснеет. — Теперь она запивает успокоительное вином средь бела дня и случайно поджигает квартиру.

— Бекс…

Девушка качает головой.

— Я ненавижу отца, но не виню его в том, как ведет себя мать через десять лет после его ухода. Ты не виноват в том, что случилось с Сарой. Ты не мог знать, что она так отреагирует. Она была нездорова психически — ей нужна была помощь специалиста.

— Она чуть не умерла.

— Но не умерла. Потому что ты спас ее. Ты сделал намного больше, чем многие люди на твоем месте.

Бекс гладит меня по голове и прижимается лбом к моему. Так мы и сидим, дыша в унисон.

После всего случившегося мы с отцом договариваемся: никаких девушек, пока я не вступлю в Лигу. Отвлекаться нельзя.

Но ради того, чтобы вот так сидеть в обнимку с Бекс, я готов рискнуть.

28

Джеймс

Бекс: «Не хочу мешать твоей семье».

Я: «Ты не помешаешь. Я хочу, чтобы ты приехала».

Бекс: «Потому что я не смогу прийти на вручение Хайсмена?»

Я: «Не. Хотелось бы видеть тебя и там и там, но на Рождество — сильнее».

Я: «У нас, Каллаханов, шикарные традиции;)».

Бекс: «:) Что угодно лучше, чем отмечать вдвоем с мамой, лол».

От Бекс приходит еще одно сообщение, но я от­кладываю телефон и стараюсь сосредоточиться на до­машке. Уговорить девушку приехать ко мне в гости на Рождество будет нелегко, я так и знал, но я человек упорный. Бекс пришлось провести День благодарения вдвоем с матерью: ее тетя и дядя уехали к родственникам во Флориду. По словам Бекс, с того пожара она почти не общалась с Эбби