Финишная черта - Мари Милас

– Уильям?

Я поворачиваюсь к нему.

– Не теряй голову, – мы смотрим друг на друга пару ударов сердца. – Я знаю, что ты брал наш самолет. Бельгия? Кажется, именно там прошла первая гонка сезона. Теперь ты берешь проект, который можно вести дистанционно.

Только сейчас я понимаю, что мое стремление добиться уважения дедушки на этом собрании было продиктовано не только амбициями и желанием доказать свою состоятельность как будущий глава компании.

Это была она. Аврора. Даже через мили и без единого контакта Аврора заставляет меня двигаться вперед. Ее голос в каждой моей мысли и в каждом решении.

Я молчу, потому что мне нечего сказать, ведь дедушка и так знает правду. Единственное, что ему стоит еще узнать, – это что мне снова понадобится самолет.

– Она мой друг. – И мне бы пора, черт возьми, наконец-то вспомнить об этом. – Я улетаю на следующих выходных в Венгрию.

Я не спрашиваю разрешения. Мне не запрещено общаться с Авророй. Всего лишь запрещено ее любить. И я до сих пор не могу понять, кто именно мне это запретил. Я сам или мой долг перед семьей.

– Повторюсь, не теряй голову.

– Не буду.

Это, конечно, сомнительное утверждение, когда речь идет об Андерсон.

Глава 11

Аврора

Венгрия, трасса Хунгароринг.

Небо все больше затягивают почти черные тучи – такие же темные, как и мое настроение. Тяжелое, свинцовое покрывало с каждым мгновением словно опускается на мою грудь. Если пойдет дождь, я рискую вылететь на каком-нибудь повороте. Погодные условия никогда не были для меня проблемой, но после двух последних гонок и квалификации уже невозможно быть в чем-то уверенной.

Трасса всегда была тем, с чем я могла справиться. Но в этот раз… что-то не так. Я чувствую, как напряжение и тревога сжимаются внутри, а предчувствие чего-то плохого не отпускает.

– «Порше» Black Racing в двадцати секундах, – сообщает Донни через рацию. – Поворот через пятнадцать. Спереди «Астон Мартин» Oregon Team.

Я вдавливаю газ, выжимая из машины максимум, прежде чем сбросить пару оборотов перед поворотом. Астон Мартин прямо передо мной, его серебристый кузов сверкает, как молния. Мы одновременно входим в поворот, но под разным углом. Я смещаюсь вправо, и в этот момент меня подрезает «Порше», грубо задевая левое заднее крыло.

Оба соперника пользуются моей заминкой. Когда мы выходим на прямую, мою машину зажимают с двух сторон, как сыр в сэндвиче.

– Они взяли меня в коробку! – рявкаю я.

Металл скрежет, и все внутри меня рушится.

– Я вижу! – Донни тоже на изводе. – Не дергайся. Держи линию.

Он говорит ровно, но в его голосе слышится тревога.

Тело гудит от напряжения. Пот стекает по лицу, а в ушах стоит только шум. Казалось бы, я в силах удержать контроль, но внутри меня – буря. Каждое движение вызывает адскую боль. Я чувствую, как дрожат ноги, как ноет поясница, но ничего не могу с этим поделать.

Машина дрожит и ревет, словно раненый зверь. Металл издает лязг и визг, от которого мурашки пробегают по коже. Мне кажется, я вот-вот потеряю контроль. Все тело болит, но в висках пульсирует мысль, что нужно продолжать бороться. Я нажимаю на педаль, пытаясь вырваться вперед, даже если рискую всем. В том числе своей жизнью.

Машины по бокам прижимают меня плотнее, не оставляя шанса прорваться.

– Ублюдки! – ору я, когда боковым зрением замечаю, как начинают лететь искры от трения металла.

– Отступай.

– Нет, – стискиваю зубы. У меня ноет таз и рабочая нога, но я не сда…

Резкая боль простреливает поясницу и живот, когда я снова нажимаю на газ. Слеза смешивается с потом, струящимся по щекам.

Я жму на тормоз и сбрасываю скорость, в то время как «Порше» и «Астон Мартин» уносятся вперед. Шины визжат, сигнализируя, что машину заносит.

– Желтый флаг! – сообщает Донни. – Эти два придурка столкнулись. Продержись до пит-стопа.

Сердце подпрыгивает в груди, как и стрелка на спидометре, когда я выхожу из заноса и снова набираю скорость.

– Молодец, не теряй контроль. Просто держи линию.

– Хорошо, – побежденно бормочу я.

Руки в перчатках сжимают руль, а перед глазами пляшут черные точки. К моменту, когда я доезжаю до пит-стопа, моя правая нога почти потеряла чувствительность. Меня оперативно отстегивают и помогают выбраться из машины.

Я чуть не теряю сознание, опираясь на одного из инженеров. Все болит, каждый шаг отдается в животе и спине.

– Аврора! – выкрикивает кто-то, и я едва осознаю, что это Зак. Он хватает меня, а я еле держусь на ногах.

– Я в порядке, в порядке, – бормочу. – Просто…

– Заткнись! – с негодованием обрывает он, ведя меня в паддок. – Что болит?

– Ничего. Я еще вернусь за руль.

– Сегодня ты вернешься только в руки врача.

– То есть в твои? Прости, Зак, ты не в моем вкусе. Подстригись, сбрей бороду, и тогда я подумаю…

Я отступаю от него, как только зрение немного проясняется. Срываю шлем, стаскиваю огнеупорную балаклаву и наконец делаю полноценный вдох.

– Ты чертова идиотка! – ревет Нельсон, мой безмозглый сокомандник. Его голубые глаза сверкают молниями, а загорелое лицо пылает, словно он весь день пролежал на пляже без SPF. Он натягивает балаклаву, убирая с глаз пряди светлых волос. – Из-за тебя мы опять в заднице! Когда кто-нибудь поймет, что это не женский спорт?!

Он разводит руки в стороны и направляется к машине, которая теперь выглядит так, словно побывала на свалке.

– Скажи это еще раз, и ты вылетишь из моей команды быстрее, чем успеешь сесть за руль! – кричит Гас, появляясь в паддоке. Его глаза горят яростью, и, уверена, Нельсон буквально чувствует, как у него полыхает спина под этим взглядом.

Я сжимаю кулаки. Так хочется швырнуть шлемом в тупой череп этого придурка. Но давайте будем честны: шлем слишком дорогой. Его жалко, а вот голову Нельсона – нет.

Зак и Гас что-то одновременно говорят, но у меня нет сил сосредоточиться. Каждая кость в теле болит так, словно я превращаюсь в оборотня или другое сверхъестественное существо.

Привет, Тайлер из «Дневников вампира». Теперь я понимаю тебя, дружище.

С трудом преодолев несколько шагов, добираюсь до комнаты водителя в моторхоуме7. Я закрываю за собой дверь, стараясь унять дрожь в руках. Открываю бутылку воды и жадно пью. Но ощущение, что я пьяна от боли, не уходит.

От злости швыряю шлем на диван.

– Чертова слабачка!

Крик заставляет мышцы живота и поясницы сократиться от боли. Я опускаюсь на диван