Финишная черта - Мари Милас

Я бросаю на него взгляд, а он уже смотрит на меня взглядом «докажи всем, что ты готов». Этот взгляд одновременно спокойный, сильный и проницательный, всегда заставляет меня собраться и обдумать каждое слово, прежде чем оно покинет мои губы.

Глаза дедушки такие же, как у меня – темно-серые с примесью синевы. Когда я смотрю на него, мне кажется, что передо мной зеркало, показывающее меня в возрасте семидесяти лет. Если отбросить возрастные изменения и волосы цвета соли с перцем, нас было бы не отличить. Того нельзя сказать обо мне и отце или о нем и дедушке. Папа каким-то образом прошел мимо «черного» гена нашей семьи, родившись с русыми волосами и более светлыми глазами.

Один из директоров начинает докладывать о результатах его подразделения, и я опускаю взгляд в бумаги, пытаясь сосредоточиться на цифрах и графиках. Они расплываются перед глазами, потому что мысли не здесь, а в чертовой Бельгии.

С Авророй что-то происходит, она финишировала шестнадцатой в спринте, а в командном заезде и вовсе сошла с дистанции.

Не могу отделаться от мысли, что она не в порядке. Вдруг ей нужна помощь?

От тебя, придурок, ей точно ничего не нужно.

Телефон вибрирует в кармане пиджака, и сердце, кажется, тоже начинает издавать какое-то жужжание. Или тиканье, как у бомбы.

Боже, соберись!

Почему-то я уверен, что это сообщение от Гаса. Он не отвечал мне почти сутки, что неудивительно, учитывая, что ему пишет какой-то больной с незнакомого номера: «Что с ней, черт возьми?», «У тебя нет пяти минут, чтобы ответить?», «Забыл. Это Уильям Рассел», «Просто Лиам».

В свое оправдание скажу, что я находился в каком-то нервном припадке, который может вызвать только Аврора Андерсон.

Я смотрю на дедушку, затем на отца и остальных членов собрания. Все увлечены отчетом за четвертый квартал, кроме меня… Я тянусь к карману с такой осторожностью, как если бы обезвреживал мину.

Август, который просто Гас: *удивленный свист*

Август, который просто Гас: Должен ли я обращаться к тебе в соответствии с титулом в этой переписке? Лорд Рассел? Уильям Рассел? Уильям Аарон Рассел? С цифрой или без? Или просто Лиам? Считаю, мы должны выяснить этот вопрос.

Господи, кажется, Гас – еще одна версия моего друга Нейта.

Я: Просто Лиам.

Август, который просто Гас: Хорошо, Просто Лиам. А теперь шутки в сторону. Я понятия не имею, что происходит с этой женщиной. Она моя головная боль и гордость одновременно. Аврора очень нервная. Не то чтобы она когда-то была спокойной. Каждый раз, когда я спрашиваю, что с ней, она скалится, как будто собирается отгрызть мне конечность. Возможно, я даже слышал рык. Короче, ближе к делу. Ты можешь с ней поговорить?

Я: Если тебя она пожалела и ничего не отгрызла, то со мной такое не пройдет. Аврора вцепится мне в глотку, как только узнает, что я пытаюсь понять, что с ней.

Август, который просто Гас: Абсолютно дикая, скажи?

Я: Еще одно такое слово в ее адрес, и в твою глотку вцеплюсь я.

Август, который просто Гас: *злодейский смех*

Я: Выясни, что с ней. Если Аврора плохо покажет себя в этом сезоне, она будет разбита.

Август, который просто Гас: Я не твой секретарь. Выясни сам. Я не думал, что ты трус, Просто Лиам.

– Уильям.

Я поднимаю голову и обнаруживаю, что на меня смотрит десяток пар глаз.

Дерьмо.

Дедушка стискивает челюсти, это едва заметно, но я вижу. Так же, как и то, что у него слегка дергается бровь. Отец же, как всегда, спокойнее удава.

Я откашливаюсь, убираю телефон и беру в руки бумаги, опуская на них взгляд.

Дедушка возвращается к теме совещания:

– Спасибо за предоставленную информацию, мистер Белтон, ваше подразделение выпол…

– В отчете за четвертый квартал ошибка.

В зале повисает такая тишина, что можно услышать урчание чьего-то живота.

Я только сейчас осознаю, что перебил Аарона Рассела. Никто никогда не делает этого. И под «никогда» я имею в виду даже чертову непринужденную беседу.

Дедушка не злодей, но его уважают настолько, что это иногда граничит со страхом. И я тоже не должен был перебивать его, несмотря на то, что он учил меня кататься на велосипеде. Здесь, в этом зале, мы не родственники.

– Прошу меня извинить.

– Продолжай, Уильям. – Отрезает дедушка, сцепляя руки в замок.

Я снова опускаю взгляд в документы, а затем выпрямляюсь и смотрю на всех взглядом Расселов. Уверенность выбрасывается в мою кровь подобно адреналину. Я ощущаю, как пространство начинает сжиматься, словно требует доказательства того, что я заслуживаю сидеть за этим столом. Все взгляды устремлены на меня, но особенно острыми я чувствую глаза дедушки.

– В разделе о прогнозах роста упущен ключевой параметр, – говорю я на удивление ровно, хотя внутри все кипит. – Процентная корректировка себестоимости за счет новых поставок от азиатских партнеров. Если оставить это как есть, то предполагаемая рентабельность на следующий год будет завышена минимум на четыре процента.

На мгновение я замечаю, как дедушка хмурится, вероятно, оценивая, действительно ли я прав. Он, не меняя позы, слегка поднимает бровь.

Я узнаю этот едва заметный жест – он означает, что я зацепил его интерес.

– Продолжай, – повторяет дедушка, но на этот раз без ледяной отрезанности, скорее с намеком на ожидание.

– Это может показаться незначительным, – продолжаю я, – но если мы учтем это сейчас, мы сможем избежать рисков для инвесторов и не подорвем доверие на рынке. А значит, стабильность наших будущих сделок останется под контролем.

Тишина снова заполняет зал, но теперь она другая. Это не тишина осуждения, а скорее ожидания, когда Аарон Рассел вынесет свой вердикт.

Он молчит, отец наблюдает, и я чувствую, как в воздухе сгущается напряжение.

Дедушка откидывается в кресле, сверля глазами отчет и делает паузу, которая кажется вечностью. Затем он слегка кивает, и я ощущаю, как напряжение медленно отпускает меня.

– Уильям прав, – его голос остается спокойным, но я замечаю едва уловимую нотку одобрения. – Мистер Белтон, впредь проверяйте все до боли в глазах, прежде чем нести мне на стол какую-то ерунду. И внесите изменения в отчет.

Я выдыхаю, но следом говорю. Видимо, сегодня меня прорвало.

– У меня есть еще один вопрос. – Я кручу в руках ручку с выгравированной фамилией Рассел. И это впервые наполняет меня гордостью. Я не бесполезен. Я не позорю свою семью. Я чего-то стою. – Мистер Белтон, вы сказали, что сделка с господином Аоки заморожена. Я так и не понял, почему.

Я удивлен, что мне