Дилемма дебютантки - Валери Боумен

— Да, обстоятельства сложились не идеальным образом, но не стоит забывать, что ты сама когда-то мечтала о Торнбери, — заметила маркиза.

— Это было до того, как я узнала его.

— Мне казалось, что ты говорила, будто вы стали друзьями, — возразила ее мать.

— Ничего себе друзья, которые целуются! — выгнула бровь Элизабет.

— Замолчи, Лиз! — огрызнулась Джессика, потом потерла лоб костяшками пальцев.

— Не понимаю, откуда столько пессимизма? — не унималась Элизабет. — Помолвка есть помолвка, ведь так? Ты же этого хотела!

Джессика снова вздохнула, потом подняла руку и стала размахивать ею в такт словам:

— Предполагалось, что у меня все будет идеальным: знакомство, поклонник, ухаживание, помолвка и наконец свадьба, — но ничего из этого не случилось.

Мать повернулась к ней.

— Моя дорогая, просто не всегда все складывается так, как мы себе представляем, но это не означает, что все неправильно.

— Но тут и правда все неправильно, мама, — возразила Джессика. — Торнбери не джентльмен, манеры у него ужасные, к тому же он… неразборчив в связях.

Вот это, последнее, и стало причиной ее бесконечных волнений все последние дни. О, она не вынесет этого, просто не вынесет!

— Твой отец был обладателем большего количества всех этих качеств, когда попросил меня выйти за него, — продолжила маркиза.

— И ты все равно ответила согласием? — удивилась Джессика, покачав головой.

Какое-то время мать молча смотрела на нее.

— Потому что он был единственным из всех поклонников, с кем мне хотелось целоваться.

Джессика вспыхнула, а мать подошла к кровати и обняла дочь за плечи.

— Люди не всегда такие, какими мы хотим их видеть, дорогая! Иногда мы влюбляемся вовсе не в тех, кто нам подходит.

— Я не влюблена! — возмутилась Джессика, откидываясь на подушку.

— Я видела, как вы целовались! — заявила маркиза, словно это все объясняло. — А теперь пойду сообщу Мэри о завтрашней поездке по магазинам. — Она наклонилась и обняла дочь. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Как только дверь закрылась, Джессика проворчала:

— Мама не понимает, о чем говорит. Я вовсе не влюблена в Эйдена.

— Я тебе верю, — успокоила ее Элизабет. — Кроме того, мама не может этого знать, потому что влюблялась один раз в жизни, в папу, не то что я.

Джессика резко села на кровати и повернулась к сестре.

— О чем это ты?

— Я про книги. В романах все только и влюбляются. Так что меня можно назвать даже экспертом в этой области.

— Да? — покусав губу, Джессика искоса взглянула на сестру. Если Лиз говорит правду, тогда она просто кладезь информации, которая была ей так нужна сейчас. — А как понять, что ты влюбилась?

— Значит, так, — Элизабет поудобнее устроилась на подушках и наклонилась в сторону Джессики, явно чтобы подогреть ее интерес. — Во-первых, она думает только о нем.

Джессика вздохнула:

— О боже!

— Дальше. Каждый раз, когда она видит его, у нее внутри появляются приятные ощущения, — продолжила Элизабет.

Джессика нахмурилась и процедила:

— О нет!

— И последнее. Она ни в коем случае не станет противиться его поцелуям. Я знаю, что дам отпор, если кто-нибудь попытается поцеловать меня, но должна сказать, что у тебя в тот вечер был такой вид, словно тебе все нравилось.

Джессика простонала.

— Так и есть.

Элизабет кивнула.

— Вот, собственно, и все: три надежных признака, чтобы понять, влюблена ли ты.

— У меня в наличии все три, — сообщила сестра, тяжело вздохнув.

Элизабет захлопала глазами.

— Почему столько печали в голосе? Ты же всегда хотела влюбиться, разве не так?

Джессика крепко зажмурилась.

— Да, но не в Эйдена.

— Не понимаю: тебе же он нравится, ты целовалась с ним, называешь его по имени.

— Не напоминай! — воскликнула Джессика, опустив голову на руки.

— Хорошо, — кивнула Элизабет. — Тогда скажи, как тебе поцелуй лорда Ситона.

Девушка пожала плечами.

— Да никак, по правде говоря.

— Значит, он вовсе не идеален? — отметила Элизабет.

Наморщив нос, Джессика хмуро взглянула на сестру. Зачем Элиза вставляет такие проницательные замечания, когда ей хочется просто предаться меланхолии?

— Послушай, Джесс, я знаю тебя, как никого другой. Мы с тобой вместе целую жизнь. Тебе всегда нравилось то, что я терпеть не могла: цветы, танцы, сезоны и наряды — и именно это я в тебе любила. Ты радовалась самой себе, радовалась той жизни, какой жила. Именно так, как и должно быть. Я всегда чувствовала себя чужой в своей собственной жизни, словно делала что-то неправильно. Ты хотя бы представляешь, как часто мне хотелось просто наслаждаться жизнью, как ты?

Затаив дыхание, Джессика взглядом ощупывала лицо сестры.

— Для меня это новость. Я всегда чувствовала себя курицей потому, что не любила читать, не умела играть в шахматы — в общем, не была такой умной, как ты.

— Глупости! Любовь к чтению или шахматам вовсе не свидетельствует о гениальности. Ты можешь общаться с людьми, с твоим появлением в комнате становится светлее, а уж в уходе за растениями тебе нет равных, а вот при моем появлении все живое вянет.

Джессика засмеялась.

— Ну, не преувеличивай!

— Неважно! Все равно ты особенная, лучик солнца среди туч.

На глаза Джессики навернулись слезы.

— Никогда не думала о себе вот так. Мне всегда казалось, что ты ни в чем не хочешь быть похожей на меня. Я всю жизнь старалась быть идеальной, поступать только правильно, быть доброй, потому что ты у нас умная.

Элизабет пожала сестре руку.

— Все так и есть, Джесс. Нет умной и нет доброй — есть ты и я. Все благодати у нас пополам: мы же близнецы!

В ответ Джессика улыбнулась.

— Полагаю, ты права.

— Подумай вот над чем, — продолжила Элизабет. — Если бы Ситон действительно был тем, кто тебе нужен, ты запомнила бы его поцелуй и захотела его повторить.

Вздохнув, Джессика опустила плечи. Лиз, конечно, права. Все, что она говорила, правда. Если бы лорд Ситон был тем мужчиной, о котором она мечтала, от его поцелуя она встала бы на цыпочки и обняла за шею в ожидании продолжения.

— Эйден совсем не идеален, но я не перестаю думать о нем.

— Вот именно! — кивнула Лиз. — И тебе хочется целоваться с ним опять и опять, ведь так?

Покусав губу, Джессика кивнула и призналась:

— Да, очень. Ты права, Лиз. Я настолько зациклилась на манерах, на всем идеальном, что не давала себе возможности остановиться и подумать, чего я действительно хочу, что действительно чувствую.

Склонившись к ней, Элизабет взяла ее руки в свои.

— Идеальных людей не бывает, если хочешь знать. То, что считаешь таковым, порой вовсе им не является, просто нечто дает тебе