Глиняные сердца - Анита Ферн

– Что? – переспрашиваю я.

Она ускользает из моих объятий и отступает на шаг, не глядя мне в глаза, но я все равно замечаю покрасневшие веки. Колючая досада шепчет, что я мог бы подарить ей еще пару минут утешения, если бы держал рот закрытым.

– Я говорю, это звучит как фраза из книги, а реальность далека от романтики.

М-да, в жизни не все альфачи такие классные, как Кристиан Грей. Шутка.

– Ты не против зайти в кафе и выпить что-нибудь? Успокаивающий чай, например? – предлагаю я, и Лилу согласно кивает.

Глава 22

Лилу

Обычно я очень люблю пятницу, но сегодняшняя максимально выбивается из череды ненапряжных дней. Да, поначалу наша вылазка напоминала прогулку с несложной обязанностью, которую я предпочла бы выполнить в иных обстоятельствах, выбранных мной, и только мной.

Но вот мы здесь – в сквере, где люди разных возрастов просто наслаждаются свободным вечером в компании заслонивших небо туч. Чтобы не терять времени зря, быстро выбираю среди прохожих собеседницу, с которой, как мне кажется, будет приятно пообщаться. И мои ожидания оправдываются: стильно одетая женщина по имени Хелен охотно отвечает на вопросы и делится своими литературными предпочтениями, даже декламирует стих Эмили Дикинсон про залатанную веру.

Я заменяю на планшете лист с ее ответами на новый, когда краем глаза вижу остановившегося рядом человека. И, воодушевленная общением с Хелен, не глядя обращаюсь к незнакомцу:

– Добрый вечер, вы не ответите на парочку вопросов?

Последнее слово вылетает неуверенным писком, потому что я натыкаюсь на нахальный взгляд, ощупывающий меня с ног до головы.

– Нет, я не женат и сегодня вечером совершенно свободен. Ты ведь об этом хотела спросить, а, булочка?

Парень самодовольно ухмыляется. Он невысокого роста, в отличие от товарищей, негромко переговаривающихся за его спиной. Что точно объединяет этих троих, так это абсолютная бритоголовость. Если это модное веяние в мире причесок, то я не таким образом хотела бы о нем узнать.

– Кажется, у меня закончились чистые бланки, – мямлю я, медленно пятясь. – Лучше я пойду.

Только не получается ступить и шага, как парень хватает меня за предплечье и сжимает так сильно, что я морщусь от боли.

– Ну куда же ты, цыпа? Мы ведь даже не познакомились, – произносит он нарочито любезным тоном, который не вяжется со злыми огоньками в его глазах.

Чувствую, как по спине пробегает холодок, но сейчас не время впадать в ступор от страха. Вокруг ходят люди, нужно дать им понять, что я нуждаюсь в помощи. Изо всех сил дергаю руку и набираю воздух в легкие, чтобы заорать, когда перекошенное лицо хулигана исчезает за чьей-то спиной.

Требуется мгновение для осознания, что это Лекс поспешил мне на подмогу. Он так напряжен, будто вот-вот набросится на неприятеля с кулаками. Сама не замечаю, как цепляюсь за его футболку. Тревога не исчезла, она просто переменила объект: теперь вместо себя я переживаю за него. Вряд ли Лекс хорошо дерется, я и не хочу проверять правдивость этой догадки.

К его чести, стоит отметить, что через пару минут нарушители спокойствия ретируются, а мой рыцарь заключает меня в утешающие объятия. Я приникаю к нему, не в силах сдержать дрожь.

Когда мы уже сидим друг напротив друга за столиком в кафе, мне становится неловко за свою слабость.

– Спасибо, что заступился. И извини, что накинулась на тебя с обнимашками. – Я отчаянно краснею.

– Он сильно тебя напугал?

Лекс будто не собирается смеяться надо мной или осуждать. Напротив, выглядит обеспокоенно. И от его заботы я чувствую себя еще более уязвимой. Приближающиеся слезы щекочут нос, я начинаю возиться с пуговицей на манжете, давая себе время проморгаться, чтобы он ничего не заметил. Расстегнув ее, закатываю рукав и невольно ахаю: следы от пальцев грубияна расплылись в большущее красное пятно. Наверняка синяк останется.

– Вот же черт, – произношу едва слышно, прикрывая руку обратно. И громче добавляю: – Сильнее, чем должен был.

– Мне жаль. – Лекс неуклюже проводит пальцами по волосам. – Не надо было тебя сюда привозить.

Нервно смеюсь от его слов.

– Да брось, винить себя за это так же глупо, как вместе с маньяком, орудующим ножом, сажать в тюрьму и продавца этого ножа.

– Твои триллерные присказки – это что-то.

– Защитная реакция. – Я пожимаю плечами. – Для меня любой конфликт – дикий стресс, даже мелкая ссора. Что уж говорить про хамов, агрессивно хватающих меня за руки.

Мы оба заказали по большой порции горячего шоколада. Я отпиваю свой, прежде чем продолжить:

– Знаешь, я не всегда была такой трусихой. В детстве уж точно чувствовала себя похрабрее. – Перевожу взгляд в окно, потому что так проще говорить. – Но очень давно, я еще в школу не ходила, застала ссору родителей. Случайно, я уже должна была спать, а они не устраивали громких сцен, но я все равно услышала, пока шла на кухню попить водички. И заглянула в приоткрытую дверь в тот момент, когда папа подскочил к маме, схватил за плечи и принялся трясти с такой злостью, какой я не видела у него ни до, ни после. – В горле набух комок, который никак не получается сглотнуть. – Он никогда не был жесток с нами, и я не стала любить его меньше, но увиденное настолько врезалось в мою память… Во мне появился страх перед спорами, перед возможной неадекватной реакцией на мои слова. Я начала стремиться сгладить каждый острый угол.

Лекс ничего не отвечает, и я принимаюсь оправдываться:

– Конечно, я понимаю, что абсолютно всех стычек не избежать даже в самой крепкой семье. Тогда родители были на грани развода и делали все, чтобы их разногласия никоим образом не коснулись нас с Кэти. У них получилось преодолеть трудности и сохранить семью.

– Значит, отец живет с вами? – наконец подает голос он.

– Нет. – Я снова отпиваю какао. – Он умер еще до нашего переезда в Ливуд. Автомобильная авария.

– Так ты поэтому не водишь машину?

Я негромко фыркаю.

– Мы очень давно выяснили, что я и автомобильная езда несовместимы: слишком много факторов нужно учитывать одновременно. Даже мама перестала настаивать после второго отказавшегося от меня инструктора.

После недолгого молчания Лекс произносит:

– А я не считаю тебя трусихой. Вон как ты справилась со школьными задирами, я б так не смог.

– Ну, скажешь тоже, – ворчу я, но губы сами собой складываются в смущенную улыбку, которую я, спохватившись, стираю с лица. Что-то совсем разоткровенничалась, нужно вернуть разговор