Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

Но Вика посмотрела на меня… как на мусор у порога.

Сверху вниз.

С прищуром.

С той самой кривой полуулыбкой, которой женщины режут друг друга без ножа.

— А с тобой, — сказала она тихо, но с нажимом, — мы ещё поговорим.

Я не ответила.

Не потому что испугалась. А потому что в этот момент Варя посмотрела на меня с таким доверием, что я знала: моя сила — не в ответе. А в том, чтобы остаться рядом.

— Пойдём, зайка, — сказала я, гладя её по голове. — Надо переодеться. А то в куртке вспотеешь.

— А мама пойдёт с нами? — спросила она, оборачиваясь через плечо.

Я посмотрела на Виктора. На Вику.

И поняла — этот бой ещё только начинается. Но я стою в нём не одна.

Варя взяла меня за руку. И мы ушли в раздевалку.

Мы вошли в раздевалку, и я на секунду прикрыла за собой дверь, словно отрезая мир снаружи. Варя уселась на лавку, болтая без остановки:

— Представляешь?! Она пришла! Вот прям пришла! Я думала, у всех мамы как у других — на фотках, или в книжках, а у меня нет. А теперь есть! Настоящая!

Я присела рядом. Медленно. Улыбнулась — чуть дрожащей улыбкой.

— Ты удивилась, да? — спросила я, помогая ей стянуть рукав.

— Да! — Варя закивала. — Но она красивая. И пахнет духами. Не как ты — ты пахнешь кремом и мандаринками. А у неё прям… как у феи.

Я сжала губы, стараясь не дать дрогнуть голосу.

— Феи бывают разные, зайка. Некоторые появляются внезапно, а потом исчезают. Ты ведь знаешь, что важно — кто рядом с тобой каждый день?

— Знаю, — кивнула она, поджимая губы. — Но… всё равно круто. Алиса, а она правда меня любит?

Я остановилась. Положила ладонь ей на коленку. Не было правильного ответа. Только — честный.

— Я не знаю, милая. Мне правда трудно сказать. Она — часть тебя. Но... любовь — это не просто слова. Это поступки. И время. А ещё — верность. Понимаешь?

Варя чуть нахмурилась, но кивнула.

— Как ты и папа?

— Как мы. И как ты. Потому что ты — тоже умеешь любить. Сильно-сильно.

Она наклонилась ко мне, прижалась лбом к моему плечу.

— Ты всё равно не уходи, ладно?

Я обняла её крепко. Настолько крепко, насколько позволяла сила.

— Я никуда не уйду. Никогда. Даже если появятся сто фей — я останусь твоей Алисой. Всегда.

И Варя прошептала:

— Хорошо. Потому что если ты уйдёшь, я не знаю, кто будет знать про мои носки с лисами.

Я рассмеялась. И тут же уткнулась носом ей в волосы, потому что слёзы подступили, но я их не выпустила. Ради неё.

Мы вышли из раздевалки вместе. Варя сжала мою ладонь сильнее, чем обычно — в ней было волнение, нетерпение, и что-то ещё… детская наивная вера в чудеса, которую трудно удержать.

У входа стоял Виктор. Рядом — Вика. Всё такая же безупречная. Сдержанная. Непроницаемая. Но глаза горели — и я видела: она чувствовала, что заново вступила на эту сцену. Свою. Только вот декорации изменились. И актёры — тоже.

— Ну что, Варюшь, — голос у неё был ласковым, даже чрезмерно, как будто она читала с листа. — Устроим с тобой вечер мамы и дочки?

Я почувствовала, как Варя чуть замерла. На долю секунды. Потом подняла глаза на Виктора и нерешительно сказала:

— А можно?

Он напрягся. Я видела, как сжались его пальцы, как он едва заметно качнул головой.

— Нет, — коротко бросил он.

— Виктор, — тут же вскинулась Вика, голос стал холоднее, — я её мать. И я имею право проводить с ней время. Ты не можешь мне запретить.

Варя всё ещё смотрела на него. С ожиданием. С лёгкой надеждой. Она не рвалась к ней. Но… она хотела попробовать. Потому что детское сердце всегда ищет, где тепло.

— Пап, — тихо спросила она. — Можно мне?.. Один раз?.

Виктор перевёл взгляд на меня. И в этом взгляде — весь груз решений, которые невозможно принять правильно. Я шагнула ближе, положила руку ему на плечо. И прошептала:

— Пусть. Один вечер. Варя должна увидеть всё сама. Мы рядом. Мы подстрахуем.

Он медленно выдохнул. Потом опустился на колено перед дочкой:

— Один вечер. Хорошо?

Варя кивнула. Осторожно. С улыбкой. Вика взяла её за руку. Та чуть напряглась — но не выдернулась. Просто посмотрела на меня — как бы спрашивая, точно ли всё в порядке.

Я кивнула ей. И Варя улыбнулась шире.

Вика же не удержалась: кивнула в мою сторону и прошептала с ядовитым прищуром:

— С тобой мы ещё поговорим.

Я только улыбнулась. Невозмутимо. Потому что мне нечего доказывать.

Прошла неделя.

Неделя тревожных взглядов. Тишины за ужином. Вариного щебетания, за которым мы прятали свои настоящие чувства. И вот сегодня — редкий момент, когда все собрались за одним столом. Только женщины. Только «наши».

Я, Наталья — мама Виктора, Марина — бывшая няня Варюшки, и, конечно, Полина, без которой я бы уже давно уехала в Тбилиси открывать кафе и рыдать в вино.

Мы сидели на кухне. Я налила чай. Варя где-то носилась по квартире с фломастером в руках и то и дело кричала:

— Смотри! Это ты, Алиса! А это баба с крыльями! Она тебя спасает!

— Почти как в жизни, — вздохнула Полина, откусывая пряник.

— Ну? — сказала Наталья, скрестив руки. — Рассказывай. Всё. Без глянца.

Я вдохнула.

— Вика. Она пришла в студию. Представилась Варе. Без разрешения. Назвалась её матерью прямо при ребёнке. Виктор… он растерялся. Не ожидал, что всё так быстро произойдёт. А потом…

Я замолчала. Полина положила ладонь на мою.

— Потом началось то, чего ты боялась, да?

Я кивнула.

— Варя теперь… светится рядом с ней. Спрашивает про неё. Хочет быть с ней. А я...

— Ты боишься, что она выберет её, — тихо сказала Марина. — Это нормально.

Наталья не сдержалась — громко поставила чашку.

— Эта тварь... — произнесла она с таким ядом, что даже Полина моргнула. — Вы хоть понимаете, что она с ним сделала? Мой сын… Он был пустой.