Любовь с пятого этажа - Дарья Милова

Варя нерешительно посмотрела на меня. Я кивнул.

— Можешь.

Она шагнула вперёд, взяла коробку, рассматривала обложку. А я чувствовал, как в спину мне впивается взгляд Алисы. Я повернулся. Она стояла у края кухни. Молча. И я знал, что это будет непросто.

Глава 33

Алиса

Мне всё даётся не просто. Особенно — в такие вечера.

Я старалась держаться. Улыбаться. Подавать ужин. Убирать со стола. Делать вид, что всё в порядке, что я сильная. Что чужая женщина, расхаживающая по моей кухне и разглядывающая фотографии на стене, — не угроза. А просто гость. Просто… мать Варвары.

Но внутри всё было иначе.

Этот вечер был ужасным.

Вика появилась с надменным взглядом, как хозяйка, которая вернулась на свои владения. Хотя нет. Даже не хозяйка — королева. А мы все — непрошеные гости на её территории. Она входила в комнаты, словно проверяла, что изменилось за её отсутствие. Глаза скользили по полкам, картинам, посуде. И в этом взгляде не было ни капли интереса к дочери. Только к интерьеру. К тому, в чём мы теперь живём. Без неё.

Она не задавала Варе вопросов. Не пыталась узнать, как прошёл день. Не обняла. Не поцеловала в лоб. Только протянула ей дорогую куклу и сразу же начала оценивать обстановку.

Я ушла на кухню, чтобы не взорваться. Чтобы не сказать то, что на языке вертелось. Чтобы просто дышать.

Но даже за стеной я слышала её голос.

— Витя, а помнишь, у нас в спальне было почти такое же кресло? Только серое. И подушка в цвет штор…

Я замерла у раковины. Мою посуду. Руки в мыльной пене, а сердце — как под холодным душем. Это больше не про Варю. Это про них. Про них, понимаешь?

И в какой-то момент я вышла в коридор… и увидела.

Они сидели втроём на ковре в гостиной. Вика с Варей играли в настольную игру, Виктор подсказывал. Варя смеялась. Он что-то сказал — Вика тоже рассмеялась, склонилась ближе, будто случайно коснулась его плеча.

А я — осталась за дверью.

Чужая в собственном доме. Гостья в своей жизни.

Мне стало нехорошо. Не от ревности. От того, что это выглядело… логично. Как будто именно так всё должно быть. Мама, папа, ребёнок. Полная картинка.

И я не вписывалась.

Я сделала шаг назад. И ещё один. Вернулась на кухню, включила воду — просто чтобы не слышать. Не думать. Не чувствовать, как в груди медленно сжимается и ломается.

Я слышала, как смех Варварин перекрывается Викиным голосом, как будто она намеренно говорила громче. А потом — шаги.

Чёткие. Медленные. Как будто она не шла — а собиралась захлопнуть капкан.

Дверь на кухню приоткрылась. Я обернулась — и уже знала, кто это.

Вика. Спокойная, сдержанная. Как акула перед броском.

Она закрыла за собой дверь. Плотно. Без щелочки. И облокотилась на неё, будто на сцену вышла.

— Ну что, Алиса, — сказала она. Голос мягкий, вкрадчивый, но я сразу поняла: это не разговор. Это расчёт.

— Ты хорошо устроилась, — продолжила она. — Мужик, квартира, ребёнок, ужины. Почти как своя. Только не забывай — ты здесь никто.

Я не отвечала.

— Ты думаешь, он тебя любит? — Вика шагнула ближе. — Он просто… держится. За удобство. За тепло. За то, что ты рядом. Но ты — не выбор. Ты — замена. Временная.

Она усмехнулась, и в этом было столько яда, что воздух стал гуще.

— Варя уже меня чувствует. Ты видела, как она на меня смотрит? Она всё вспомнит. У детей сильная интуиция. А Виктор… ну ты же видела, как он сегодня смеялся? Он не забыл. Ему просто нужно напомнить. Немного. И всё встанет на свои места.

Я молчала. Руки всё ещё в воде. Я даже не вытиралась. Просто стояла. Как будто если не пошевелюсь — не сорвусь.

— Знаешь, кем ты была в этой истории? — её голос стал тише. Почти шёпот. — Просто тёплой дыркой. В нужное время. Пока он страдал. Пока скучал. Пока горевал по мне.

Я медленно повернулась. Сердце било в горле. Грудь сдавило. Но голос — был тихим. Как лезвие.

— А теперь послушай ты, Вика. Один раз. И очень чётко.

Я сняла с рук полотенце, вытерлась, отложила его рядом. Медленно. Без спешки.

— Я была рядом, когда вы его бросили. Я держала его за руку, когда он учил Варю не плакать по ночам. Я собирала её в сад, когда она боялась новых людей. Я знала, какая у неё температура, когда он не знал, какой ей нужен носовой спрей. Я была. Я есть. Я останусь.

Вика резко выпрямилась, но я сделала шаг ближе.

— Ты можешь прикидываться матерью. Можешь устраивать спектакли. Но Варя — не дура. И Виктор тоже. А я… я не уйду. Даже если ты притащишь сюда весь ад.

Я подошла к двери, открыла её и сказала ровно:

— Проветри. Здесь слишком пахнет злобой.

Я уже собиралась выйти, когда вдруг резкое движение остановило меня.

Вика резко схватила меня за руку. Пальцы вцепились с неожиданной силой, словно хотела не остановить — а заякорить.

— Значит, хочешь по-плохому? — прошипела она.

— Отпусти, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ты сейчас переходишь границу.

Но она только сильнее сжала.

А в следующий миг… я даже не успела осознать, что происходит.

Резкий хлопок. Она ударила себя по щеке. Сильно. Настолько, что на коже тут же вспыхнуло покраснение. Потом — будто бы в панике — схватила стоящий на столе стакан, с силой швырнула его об пол. Стекло разлетелось в стороны, одно из острых осколков задело её ладонь.

И она тут же закричала:

— АААА! Боже! Ты с ума сошла?!

Я отпрянула. Секунду просто стояла в шоке, не понимая, что вообще происходит.

— Ты меня ударила! — вопила она уже громче, на весь дом. — Виктор! ВИКТОР!!

Я услышала, как за спиной кто-то бросается со стула. Как шаги срываются с ковра и бегут по коридору.

Дверь распахнулась — и на пороге появился Виктор.

Он замер на секунду. Увидел меня. Увидел Вику, сидящую на полу с порезанной рукой, разбитым стаканом, растрёпанными волосами и… невероятно убедлённым видом жертвы.

— Виктор! — взвизгнула она, показывая на меня. — Она… она просто напала на меня! Я пришла поговорить, а она… схватила,