Свет в ее глазах - Селина Аллен

– Блейк, что-то хотел? – раздраженно спросила Джоанна. – Мне нужно погулять с Лесси.

– Отлично, пошли, мне нужно кое-что обсудить, – ответил я. Хотя обсуждать мне с ней было совершенно нечего. Я просто хотел побыть с ней рядом.

– Я не хочу, чтобы ты со мной ходил, либо выкладывай здесь, либо приди позже.

Тепло взглянув на нее, я покачал головой и пошел к двери:

– Пойдем, красавица.

Клянусь, я слышал, как Джоанна топнула ногой и закатила глаза. Вредина.

– Я сказала, что не пойду!

Мои губы растянулись в ухмылке.

– Я собаке, давай, Лесси, ну же, гулять.

Лесси была куда более сговорчива, она завиляла коротким хвостом и подбежала ко мне.

– Предательница, – повержено выдохнула Джоанна.

Через десять минут мы уже были в парке, еще через десять минут обошли половину его территории. Я вел собаку, Джоанна молча шла рядом. Я понятия не имел о чем поговорить с ней, она, видимо, чувствовала нечто подобное.

– Спасибо.

Я поднял взгляд от Лесси и повернул голову к Хэтфилд.

Мне же не показалось?

– Ты что-то сказала?

– Ты слышал, – отозвалась она.

– Нет, не слышал.

Мы остановились, Джоанна повернулась ко мне. Ее щеки и нос покраснели от прохладного воздуха. Черная куртка была застегнула до самого подбородка.

– Спасибо за подарочек для Лесси.

Лесси потянула поводок, следовательно, и меня за собой.

– Я слышу слова благодарности от самой мисс Селесты Хэтфилд? Неужели этой земле пришел конец?

Они тихо засмеялась и ударила меня кулачком в плечо.

– Я не Хэтфилд на самом деле. Моя фамилия Морель. А ты, видимо, не читал ни договор, ни дополнительное соглашение, иначе увидел бы, что вы заключили договор с Конрадом Морель, а не Хэтфилд.

Как будто я когда-то читал эти договоры, особенно заключенные с ее пижонистым братом. А вообще документами занимается отец.

Но если она не Хэтфилд, значит…

– Томас не твой отец? – спросил я.

– Мой, но когда родители развелись, нам с Конрадом сменили фамилию. Мы оба стали Морель.

Я вспомнил все, что она говорила про своего отца. Они нечасто видятся, и он откровенно наплевал на своих детей после развода с их матерью.

– Ты говорила, что у тебя не очень хорошие отношения с отцом, это ведь не было ложью?

– Не все, что я делала или говорила в прошлом, было ложью.

Я взглянул в большие синие глаза, и мне вдруг захотелось обнять и прижать Джоанну к своей груди. Не для того, чтобы облапать ее или поцеловать, мне хотелось другой близости.

– Прости, – сказал я, все еще не в силах отвести взгляд от ее лица.

– За что?

– За все. И прости за то, что солгал, когда сказал, что хотел проверить, как далеко ты зайдешь.

Я вспоминал тот вечер, который снес мне башню окончательно. Джоанна в бордовом платье и рядом с ней Эрик Лоусон, а должен был быть я.

Тогда в моей душе была лишь пустота, ведь не меня она держала за руку и не мне дарила свои теплые улыбки. Но не ревность заставила меня сделать с ней в гардеробной то, что я сделал.

Нет.

– Я сделал это, потому что хотел тебя, Джоанна. Но не думал, что ты почувствуешь себя использованной или грязной. Мне жаль, что я повел себя как мудак. Я знаю, что сейчас ты ненавидишь меня, но я обязательно исправлюсь, даю слово.

Джоанна отвела взгляд в сторону.

– Не думаю, что тебе нужно исправляться. То, что происходило между нами не должно повториться.

Я заставил себя кивнуть, хотя чувствовал, как что-то тяжелое придавило мою шею.

– А почему ты вообще захотел этого? – спросила она. – Ну, я имею в виду, любая в твоем распоряжении.

Я оттолкнул подальше чувства, которые вспыхнули, стоило Джоанне сказать о том, что между нами ничего не может быть, и решил ответить на ее вопрос со всей откровенностью.

– С того момента, как мы расстались, у меня никого не было.

Ее и без того большие глаза стали еще больше.

– Никого не было?

– Не-а.

– Я тебе не верю, ты не продержался бы и неделю.

– Как видишь, я продержался даже год, – усмехнулся я.

Джоанна замолкла и взглянула на Лесси, которая с важным видом бежала по тротуару.

– Но как же ты тогда?.. – спросила она, упуская самые главные слова. Однако я все прекрасно понял.

Ухмыльнувшись, я сделал характерное движение в воздухе, словно скользил сжатой рукой по члену.

Она ахнула и прикрыла рот рукой, будто я показал ей что-то ужасное.

– Боже! Ты самоудовлетворялся год?

– Ага.

– Стоит мне знать другие грязные подробности?

– Каждый раз, закрывая глаза и сжимая член, я представлял тебя.

– О нет, Блейк, – прошептала она, смущенно опуская взгляд.

Я рассмеялся, наслаждаясь видом ее заалевших щек и пытаясь подавить странное неизведанное чувство в центре груди.

Нет.

Не стоит обманывать самого себя.

Чувство уже было мне знакомо и возникало только рядом с ней.

Я действительно представлял ее, когда касался своего члена. Мастурбировал, кончал, а после старался стереть ее образ из памяти.

Мне хотелось дать понять Джоанне, что многое из того, что я делал в прошлом, тоже не было ложью. Или о том, что я лгал ей, только чтобы не чувствовать себя уязвимым рядом с ней. Но я ничего не сказал больше. Решил, что будет лучше сменить тему. Но Джоанна опередила меня с этим.

– По поводу отца я не лгала. Все так и есть. Он игнорирует меня и предпочитает вести дела с Конрадом. В детстве я наивно полагала, что он передаст свою империю нам с братом, как равным партнерам, своим наследникам. Реальность оказалась жестче.

Джоанна заметно помрачнела, ее плечи опустились.

Я вспомнил, как в прошлом году Лоусон рассказывал о сестре Конрада – Селесте. Отец ушел от них, мать занималась собой, а Селесте приходилось полагаться на старшего брата.

Получается, Пижон не такой уж и пижон, каким я его считал. Все его слова, угрозы… Конрад переживал за сестру, заботился о ней. Разве я могу винить его за то, что он любит Джоанну?

Мы дошли до моей машины. Лесси вдоволь нагулялась, пора вернуть девочек в отель.

– Иногда лучше, когда родители держатся на расстоянии и не вмешиваются в жизни детей, – решил сказать я, чтобы подбодрить Джо.

В глазах Джоанны застыл вопрос, и я поспешил объяснить:

– В город приехала моя биологическая мать.

– Елена?

– Она самая.

Елена своим появлением вызывала лишь мой гнев. Однако на протяжении всех этих дней я думал об ожоге на ее руке. На мгновение мне стало даже жаль