Эллиот Майлз - Т. Л. Свон

Все, что я знаю, – это что наше игровое поле находится на Канарских островах и мне предстоит хорошая неделя. Возможно, даже лучшая из всех.

Я улыбаюсь и смотрю в иллюминатор, но, как ни печально, у меня появляется предчувствие, что после Эллиота меня ждет самое жестокое похмелье из всех возможных.

Приход будет стоить отходняка… надеюсь.

– Вам обновить напитки, сэр? – спрашивает стюардесса. Мне так и не назвали ее имени. Хотя, должна признать, с каждым новым бокалом шампанского ее умильное поглядывание на Эллиота раздражает меня все больше.

Он занят, сучка!

Ну, ладно, в целом не занят. Но на сегодня и… на всю следующую неделю – да, так что отвали уже.

– Нет, спасибо, Кларисса. Мы собираемся отдыхать, – небрежно отвечает Эллиот.

– О… – Она растерянно кивает, словно не ожидала такого ответа. – Да, конечно… Позовите меня, если я смогу чем-то быть полезна.

Она с явной неохотой удаляется в свой закуток и закрывает за собой дверь.

– Непременно. – Эллиот смотрит на меня, и по его лицу скользит тень веселья.

– И ничего смешного, – говорю я с каменным лицом. Полезна она будет, еще чего! Пусть не смеет даже шутить об этом!

Он встает и протягивает мне руку.

Я непонимающе смотрю на него.

– Что ты делаешь?

– Иду отдыхать.

– От чего это?

– Иди сюда. – Он заставляет меня подняться и ведет в хвостовую часть самолета, открывая двойную дверь, за которой обнаруживается роскошная спальня с огромной кроватью.

Кровать… кровать?.. тут еще и такое есть?!

Наши взгляды встречаются, и он лукаво подмигивает.

Ужас подкрадывается ко мне на мягких лапах.

– Нет, – шепчу я. – Нет-нет-нет…

Эллиот впихивает меня в этот притон и закрывает дверь, потом толчком отправляет на кровать и тут же залезает сверху, прижимая своим телом. Одновременно стаскивает через голову футболку и отшвыривает в сторону.

Его шальная улыбка заставляет меня замереть, и я на миг забываю, где мы.

А потом вспоминаю.

– Что ты… что ты делаешь? – шепотом ору я в панике, пытаясь спастись. – Перестань сейчас же, слезь с меня! – рявкаю уже в голос. – Здесь люди, совсем рядом!

Его губы терзают мою шею, и я ощущаю животом его стремительно нарастающую эрекцию.

– Ты что, ополоумел совсем? Эллиот! – брыкаюсь, пытаясь сбросить его с себя. – Натуральный секс-маньяк! – бормочу, запинаясь.

Он сексуально улыбается, встает, стаскивает с себя джинсы, они тоже картинно летят в сторону, и, когда ударяются о дверь, кнопка издает негромкое «звяк». Я с силой прижимаю ладони к глазам.

– О боже мой!.. Да что ты, черт подери, делаешь?! – взываю в отчаянии.

– Посвящаю тебя в члены, – усмехается он, расстегивая молнию и вцепляясь в штанины моих джинсов.

– Какие еще члены?!

– Клуба поклонниц братьев Майлзов. – И с этими словами он одним рывком сдирает мешающий предмет одежды.

Я хохочу в голос, потом, спохватившись, прихлопываю рот ладонью. Подношу палец к губам, умоляя его вести себя тише.

– Так это же только ты у нас шумишь, – пожимает он плечами, стаскивая с меня блузку, раскручивает ее над головой на манер лассо и вскакивает на кровать, словно ковбой, оседлавший быка на родео.

Я разражаюсь хохотом, подпрыгивая под ним вместе с матрасом.

– Да что ты творишь-то?

– Готовлюсь замычать, как призовой бык, – улыбается он, падает на меня, быстро целует и стаскивает с моих ног трусики. Подносит их к носу, глубоко вдыхает, а потом отшвыривает в сторону. Они, как прежде джинсы, попадают в дверь и приземляются на пол, а его губы вновь находят мои.

Я воображаю, как эта сопливая стюардесса входит в спальню и обнаруживает нас в таком интересном положении.

– Эллиот! – Мои глаза расширяются от ужаса. – Мы не можем заниматься здесь сексом, ведь люди совсем рядом, – шепчу я в панике. – Нас непременно услышат, ты вообще представляешь, какой ты громкий?!

Он шутя накрывает мои губы ладонью, наклоняется и втягивает в рот мой сосок.

– Заткнись и трахай меня, Лэндон!

Я смеюсь сквозь его пальцы, таращась на него.

– Эллиот!

Последняя попытка воззвать к его разуму.

Он прикусывает сосок, и я брыкаюсь, чувствуя, как и меня начинает накрывать возбуждением. Ощущаю жар, который горячит мою кровь. Его язык движется именно в таком темпе, как надо. Мой страх оказаться застигнутой в компрометирующих обстоятельствах смешивается с его бесшабашностью в головокружительном сочетании.

Он нетерпеливо распихивает коленями мои ноги, а потом, словно вспомнив в последний момент, вскакивает, подходит к своим джинсам, шарит в кармане, достает из него маленькую бутылочку лубриканта и два презерватива. Гордо демонстрирует их мне, поигрывая бровями, словно только что выиграл в лотерею.

Не в силах удержаться, хохочу. Какой же он все-таки лапочка, когда вот такой!

– Кто ты и что ты сделал с букой Эллиотом Майлзом? – спрашиваю я.

Он снова накрывает меня своим телом, а потом четким, явно не раз отработанным движением переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. Мои ноги разведены широко в стороны, охватывая его бедра, он выдавливает на пальцы немного лубриканта и проводит ими между моих ног.

Я сижу на нем, упираясь ладонями ему в грудь, его пальцы исследуют мою плоть, а он смотрит на меня снизу вверх.

– Никуда твой Эл не делся, – интимным шепотом говорит он.

Ну разве не красавчик?

Пока мы смотрим друг на друга – ощущение его пальцев на моей коже, наше общее возбуждение, – что-то между нами меняется. Не знаю, что это, но оно вызывает трепет у меня в груди.

– Не делай так, – шепчет он. Прихватывает меня за бедра и опускает на свою твердость, насаживая мою распахнутую плоть на всю длину ствола.

– Как не делать? – с дрожью в голосе спрашиваю я. О… как это приятно.

– Не смотри на меня так.

– Как «так»?

– Как будто… – Он выходит, и вновь скользит внутрь, и закатывает от наслаждения глаза.

Мне хочется закрыть ему рот; я не желаю слышать то, что он скажет.

Я отлично знаю, как я на него смотрю.

Как на свою собственность.

– Как будто я сейчас вынесу тебе мозг? – спрашиваю я торопливо, чтобы отвлечь его, приподнимаясь и вновь глубоко насаживаясь на его член.

Он поджимает колени, овладевая мной, захваченный ощущением наших сцепленных вместе тел.

– Можешь раскрыть рот, только если захочешь сказать, как знатно собираешься меня оттрахать, – шепчу я.

Он хмыкает и прихватывает меня за бедренные косточки.

– Слушаюсь, мэм.

Я прыскаю со смеху.

– Что за веселье?

– Ты так похож на американца, когда говоришь «слушаюсь, мэм»!

– М-да? Это странно, учитывая, что я и есть гребаный американец. – Он приподнимает меня и снова с