Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

— А если подумаю, что ты сделаешь, Лисовец? — летит усмешка. — Что ты можешь, м? Ты же мой со всеми потрохами. Уймись уже! В чём проблема?

— Проблема в том, что Вика — твоя дочь.

Признание папы застывает в пространстве, вызывая абсолютную тишину.

Воздух становится тяжёлым. Хватаю его ртом, чувствуя, что близка к потере сознания. В горле скапливается ком.

Шок, неверие, непринятие, боль…

Эмоции молниеносно сменяют друг друга, и мне хочется кричать от адского напряжения в голове. Мозг пытается усвоить полученную информацию, но разум отказывается это делать. Я не хочу верить отцу! Не хочу!

— Невозможно, — глухо произносит Владимир и медленно переводит на меня сканирующий взгляд. — Это исключено. — Он внимательно всматривается в моё лицо, будто видит впервые, и нервно оттягивает пальцем ворот рубашки. — Вера не стала бы скрывать от меня такое. Она…

— Она боялась, — напоминает отец. — Боялась жизнь, которую ты выбрал. Твоё окружение. И тебя.

— Я бы смог обеспечить её безопасность. И нашему ребенку — тоже.

— Никакого ребёнка не было бы, узнай ты о беременности. Отправил бы Веру на аборт и всё.

— Это ты ей внушил! — рычит Владимир. — Убедил её, что я подонок, который способен убить собственную плоть и кровь!

— Это сделал не я, а ты сам. Вспомни, какие условия ей выдвигал. Никаких детей. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ты запугал Веру до такой степени, что она даже перед смертью не открыла тебе правды. Унесла свою тайну в могилу.

— Какая же ты всё таки мразь, Лисовец, — злобно скалится Владимир. — Ты присвоил мою жизнь. Отнял у меня не только женщину, но и ребенка. А ведь я тогда мог забрать дочь. Это было моим правом.

Он снова смотрит на меня, раздражено играя желваками. Затем идёт к столу. Опять пьёт.

Наблюдаю за всем будто со стороны. Мне сложно переварить происходящее.

Всё это похоже на ужасный сон. Хочется просто проснуться. Открыть глаза и оказаться в той реальности, где я не знаю правды.

Да. Именно этого я хотела бы — оставаться в неведении.

Я ни сколько не осуждаю отца за то, что он скрыл от меня страшные подробности прошлого. Наоборот, благодарна ему. Как и благодарна за то, что он не отдал меня Владимиру, когда я была ребенком.

— Только я несу ответственность за то, что ты не знал о дочери. И я готов ответить за это, — нарушает тишину папа. — Но её отпусти. Ей не место здесь. Ты и сам это понимаешь.

— Сейчас я понимаю одно, — звучит мрачная усмешка. — Наличие дочери — это шикарный бонус, который можно использовать в бизнесе. И я не намерен от него отказываться.

— Какой ещё на хрен бонус? — рявкает отец.

— Её можно удачно пристроить, — воодушевленно тянет Владимир. — Кто откажется от такой красавицы? Найдём тебе классного жениха, — обращается он ко мне. — Хочешь? — Испугано мотаю головой, но Владимир игнорирует это. — Только сначала надо решить одну проблему, — задумчиво рассуждает он и резко достаёт мобильник из кармана пиджака. — Приведи сюда Дьявола, — кидает приказ в трубку — Да, сейчас... Мне насрать, что грёбанный перерыв заканчивается! Веди, я сказал!..

Пока он разговаривает по телефону, папа подходит ко мне и, взяв мою руку, тянет к себе.

Вцепляюсь в него мёртвой хваткой и затравлено смотрю на дверь, которая открывается спустя несколько мгновений.

В кабинет заходит Высоцкий.

Его сопровождают два охранника и какой-то мужчина. Он сразу вступает с Владимиром в спор по поводу того, что нужно продолжать бой.

Я не вникаю в суть перепалки.

Моё внимание приковано к Максиму, состояние которого вызывает тревогу.

На его лице и теле проступают следы от ударов, полученных во время боя. Глаза воспалены, белки красные.

Видно, что Высоцкий сильно измотан. Но его взгляд всё такой же — решительный и суровый. Он исподлобья сверлит им Владимира, излучая ненависть и с трудом сдерживаемое бешенство.

— Вы трое — ждите за дверью, — летит приказ охране.

— В целях безопасности нам лучше остаться, — возражает один.

— Пошли вон!

— Но…

— Ещё слово — и я вышибу тебе мозги! Клянусь! — злобно орёт Владимир, внезапно выхватывая из-за пояса пистолет. — Против ствола никто не попрёт. Он обеспечит мне безопасность!

Увидев оружие, папа и Максим обмениваются быстрыми взглядами. После чего, отец сразу задвигает меня к себе за спину. А Высоцкий напряжено выпрямляется и, не моргая, следит за пистолетом.

— Как чувствуешь себя, боец? — обращается к нему Владимир, когда посторонние выходят из кабинета.

— Пушку убери, — цедит Максим, игнорируя вопрос. — Или ты меня боишься? — мрачно оскаливается.

— У меня атрофировано чувство страха. Но не об этом сейчас, — отмахивается он. — Я позвал тебя, чтобы сообщить об изменениях в планах. Ты должен слить бой.

Не сразу понимаю, что это значит. Но постепенно до меня доходит чудовищный смысл его слов, и я истерично выкрикиваю:

— Он не будет этого делать! Максим! Скажи ему!

Но Высоцкий молчит, сверля Владимира убийственным взглядом.

— Ну так что, боец? — проходится по нервам насмешливый голос. — Убить ты за неё готов. А сдохнуть?

То, что предлагает Владимир, уничтожает меня. Ломает что-то внутри, полностью отключая инстинкт самосохранения.

— Хватит! Я вас умоляю! — надсадно выкрикиваю и, сорвавшись с места, бросаюсь к Владимиру. — Прошу! Остановите бой! Пожалуйста! Я… я сделаю всё, что скажете! Обещаю! Что захотите — всё сделаю!..

Не контролирую эмоции — реву, захлёбываясь слезам. Кричу что-то бессвязное, пытаясь достучаться до Владимира. Заглядываю в его холодные глаза, надеясь найти там хоть каплю человечности.

— Тебе не нужно ничего делать, — заботливо тянет он с улыбкой на губах. — Я сам решу все вопросы и подарю тебе жизнь, которой тебя лишили. Просто доверься мне.

— Я доверюсь, — послушно киваю. — Клянусь. Всё будет, как вы скажете. Только, умоляю, остановите бой. Прекратите мучить того, кого я люблю!

— Ты ничего не смыслишь в любви, — уверено заявляет он. — Молодая еще. Глупая. Достойных парней никогда не видела, потому что в этой дыре их нет. Но ничего… Я открою для тебя все возможности. Моя дочь заслуживает лучшего. Найдём тебе настоящего красавца. Образованного, состоятельного. И чтобы на руках носил. А с этим, — кивает в сторону Максима, — у вас всё равно ничего серьёзного. Позже ты поймешь, что я прав.

Неожиданно он берёт моё лицо в ладони, и я чувствую, как ледяной металл пистолета касается щеки, но мне плевать на это. У меня нет страха за свою жизнь. Зато страх за жизнь Максима и отца доводит до отчаяния.

— Я беременна, — выпаливаю на одном дыхании.

И меня трясёт от