Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

Мужчины рассаживаются по креслам. Выпивают и, переговариваясь, с азартом смотрят в сторону клетки, куда уже вышел один из бойцов.

Я не знаю его и слава богу, потому что он выглядит дико.

Здоровый. Мощный. И судя по неадекватному звериному оскалу — крайне жестокий. Даже на расстоянии он внушает страх.

Вступить в схватку с этим бешеным медведем согласится лишь полный безумец. Человек в здравом уме никогда на такое не пойдёт.

— Чё напряглась? — лениво тянет Макар. — Расслабься. Я знаю Макса. Он не подведёт.

— При чём здесь Максим? — нервно дёргаюсь, ощутив, как грудь сдавливает железными тисками.

Но вместо Ризванова на мой вопрос отвечает ведущий, торжественно крича в микрофон:

— …А теперь пришло время представить нашего бессменного чемпиона! Вы уже поняли, о ком речь? Конечно! Ведь он — легенда! Беспощадный и непобедимый выходец из самого настоящего ада! Его боготворят и боятся все соперники! Встречайте! Дьяво-о-ол!..

Глава 19

Я словно попадаю в вакуум.

Не слышу ни обезумевшего рёва толпы, ни агрессивной музыки, которая сопровождает выход Высоцкого.

В моей голове лишь белый шум. Оглушительный. Парализующий. Жуткий.

Разум отказывается воспринимать то, что вижу. Зажмуриваюсь до рези в глазах и, рвано выдохнув, распахиваю веки. Но картинка не меняется.

Появление Максима в клетке — не галлюцинация, а страшная реальность, в которую я не хочу верить.

Он ведь обещал, что не будет участвовать в боях. Обещал!

Выходит — соврал. Снова.

— …Вот он! Вот он наш красавец! — продолжает восторгаться ведущий. — Вы тоже видите эти мощные мускулы? Да! Что говорить про силу, скрывающуюся в них?! Потрясающе! И знаете… я поставил на этого парня! Да, чёрт возьми! Я это сделал!..

Народ реагирует на признание бурными овациями и криками. Со всех сторон Высоцкому летят слова поддержки. Но он не реагирует на это, разминая шею и плечи.

Его лицо кажется безразличным. Никаких эмоций, лишь холодная собранность и абсолютное равнодушие к происходящему.

Тяжелым мрачным взглядом он медленно проходится по вип-зоне, выцепляя меня, и его глаза наполняются злостью. Бешенством.

Владимир в этот момент зачем-то накрывает своей ладонью мои ледяные пальцы, которыми я впиваюсь в обивку кресла, и шепчет на ухо:

— Что с лицом? Улыбайся. Никто ведь не умер. Пока.

Одёргиваю руку, не скрывая неприязни.

— Не трогайте меня.

— Сбавь гонор, — рыкает он недовольно. — И общайся вежливо.

Не свожу глаз с Максима, который бесится, наблюдая за нами. Его ноздри агрессивно раздуваются, желваки приходят в движение.

— …Перед началом боя хочу повторить правила. Вдруг кто забыл? — в то же время продолжает общаться с толпой ведущий. — Сегодня у нас тут всё по-взрослому, поэтому прошу людей со слабой психикой покинуть помещение. Гладиаторский бой включает в себя всего один перерыв и ведётся до первого поражения. Как только один из бойцов теряет способность продолжать поединок — его судьбу решают главные гости сегодняшнего вечера, — он почтительно кивает сидящим на креслах мужчинам. — Большой палец вверх означает оставить неудачника в живых. Но если мы увидим такой жест, — большой палец ведущего указывает вниз, а зал, как по команде, затихает. — То на наших глазах будет исполнен смертный приговор, который не подлежит обжалованию…

Парализовано слушаю его, ощущая по всему телу мурашки ужаса, и не верю своим ушам.

Безумие… Это безумие!

Смотрю на Максима, читая на его лице готовность пойти до конца, и ошеломленно оглядываю толпу, заполняющую зал.

Кто все эти люди? Что с ними? Неужели, они позволят случиться подобному зверству? В это просто невозможно поверить. Невозможно даже вообразить, что в мире существует подобная жестокость.

Пребывая в шоке, возвращаю взгляд на Высоцкого и непонимающе качаю головой.

Он не пошёл бы на такое ради денег. Не пошёл бы!

Остаётся лишь один вариант…

— Максим там из-за меня? — выдыхаю, обращаясь к Макару. — Вы его заставили! Вы…

Сердце колотится как бешеное. Хватаю ртом воздух, прижимая руку к груди.

Осознание картины в целом вызывает тихую истерику. Я не могу выдавить из себя ни слова.

— Успокойся, — строго шипит Ризванов. — Макс разорвёт этого дятла.

Я не хочу, чтобы Максим кого-то рвал! Не хочу, чтобы он вообще участвовал в этой чудовищной схватке!

Не отдавая отчёта своим действиям, дёргаюсь в сторону Владимира и стискиваю его руку.

— Остановите это! — шепчу срывающимся голосом. — Прошу! Пожалуйста! Умоляю вас! Вы же можете…

— Могу, — лениво кивает он, глядя на наши руки. — Знаешь, что еще могу? — ловит мой взгляд. — Приговорить твоего мальчика, — щелкает пальцами перед моим носом, — одним щелчком. Поэтому будь умницей и не порть мне настроение своими соплями.

Говоря это, он стирает с моей щеки влажную дорожку и кивает в сторону октагона, чтобы я смотрела туда.

И я смотрю.

Внутренне сжавшись от ужаса, смотрю на ринг, где с первых секунд начинается бойня. Жестокая и кровавая.

Мой мир сужается до размеров проклятой клетки.

Не слышу ничего, кроме ударов собственного сердца и тяжелого прерывистого дыхания. Душа разрывается на части.

Максим и его противник — равны по силе и выносливости. А их схватка наполнена свирепостью, яростью и жестокостью.

Удары, захваты и броски быстро сменяют друг друга, выматывая бойцов. Но ни один из них не сдаётся, стремясь занять доминирующую позицию.

И пока толпа ликует, наблюдая за смертельной битвой, я зависаю в пространстве и времени. И, кажется, этому кошмару не будет конца. Но внезапно Максим наносит противнику череду сильнейших ударов, от которых тот теряется и отступает, кое-как держась на ногах.

Всего один удар отделяет Высоцкого от победы, но он не спешит отправлять соперника в нокаут, вызывая этим возмущенные крики зрителей.

Неожиданный звук гонга заставляет меня вздрогнуть. И когда ведущий объявляет о перерыве, Владимир поднимается на ноги, приглашая своих друзей пройти с ним в кабинет.

Меня он тоже тащит за собой. Не сопротивляюсь — на это не осталось сил.

Я выжата полностью и с трудом перебираю ногами.

— …Хороший бой! — восхищается один из мужчин. — Не зря ты меня подбил поставить на Дьявола, — хлопает он Владимира по плечу. — Парень знает, что делает. Красавчик!

— У него есть стимул, — звучит довольный голос, и пальцы, сжимающие моё плечо, сильнее впиваются в кожу. — Он победит. Я в этом даже не сомневаюсь...

Не слушаю дальнейший обмен впечатлениями. Мне тошно от них.

Сжимаю и разжимаю окоченевшие пальцы, чтобы справиться с дрожью, и отрешеным взглядом утыкаюсь в стену, когда Владимир садит меня на диван рядом с собой.

Моя психика не справляется с происходящим, притупляя эмоции.

Внутри всё вымерзло. Застыло в ожидании.

Я уже