Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

Эмоции настолько сильные, что выразить их не получается. Поэтому молча стискиваю папину руку, улыбаясь онемевшими губами.

— Другое дело, — хвалит он меня. — И чтобы больше никаких слёз.

— Где он? Я хочу его увидеть!

— Нельзя пока. Он восстанавливается после операции. Да и тебе надо окрепнуть и побыть под наблюдением врачей. Но ты не волнуйся! — спешно добавляет папа, когда я с тревогой накрываю ладонью живот. — С ребенком всё хорошо. Не смотря на пережитый стресс, вы оба оказались сильными. Горжусь вами!

— Это было ужасно, — всхлипываю от накатывающих воспоминаний. — Я так испугалась. За тебя. За Максима!..

— Теперь бояться нечего. И некого. Тот, кто устроил всё это, больше никому не сможет навредить. Он, в отличие от Высоцкого, оказался не таким живучим.

Папа мрачно хмыкает, а я передёргиваю плечами, ощутив холодок вдоль позвоночника.

— Он был моим отцом, — произношу с грустью. — Но я не могу это принять.

— И не надо. Он тебе никто, — звучит внезапное.

— О чем ты? — хмурюсь. — Ты ведь сам сказал, что…

— Мне надо было вывести тебя из здания до начала операции. Но этот старый извращенец строил планы на твой счёт и не собирался отпускать. Поэтому я на ходу сочинил историю про его отцовство. Думал, поможет. — В шоке открываю рот и не знаю, как реагировать. — Прости, — морщится папа. — Знаю, для тебя это было потрясением. Но речь шла о твоей безопасности. Я должен был…

Прерываю его крепкими объятиями, повиснув на могучей шее.

— Слава богу! — выдыхаю с облегчением. — Как же я счастлива, пап! Ты даже не представляешь!

— Я, кстати, надеялся, что ты не поверишь в эту чепуху. Ладно, придурок Буровой… Но ты-то точно должна знать, кто твой отец. Забыла, чья у тебя форма ушей?

Он усмехается, шутливо дернув меня за ухо, и я не могу сдержать ответный смешок.

Что есть, то есть — уши у меня папины. Хотя не это сейчас важно.

Главное — меня ничего не связывает с таким страшным человеком, как Владимир Буровой.

Я дочь Павла Лисовца. Доброго, любящего, заботливого. Самого лучшего!

— Так ты знал, что будет захват ОМОНа? — спрашиваю, опомнившись.

— Мы все были в курсе готовящейся операции.

— Мы?

— Я, Высоцкий, некоторые бойцы из «Бездны», Царёв и Вагнер тоже были задействованы. Ванька информатором был. Ты сильно не злись на него, — настаивает папа, когда я недоверчиво приподнимаю бровь. — Он пришёл с повинной и без лишних вопросов сотрудничал с органами. Пускай с опозданием, но он раскаялся и помог нам.

Никак не комментирую пламенную речь на счёт Вани. Я пока не готова простить его. Слишком свежи воспоминания о том, как меня похитили и держали под замком.

— Расскажи, что было в кабинете, когда меня увели? Как Максим оказался под пулями? Я не понимаю... Кто в него стрелял?

— Буровой пальбу открыл. Целился в меня, но весь огонь принял на себя Высоцкий. Идиот.

— Идиот? — возмущённо переспрашиваю. — И это вместо «спасибо» за спасенную жизнь?

— Если бы он не выкарабкался, мне эта спасенная жизнь костью в горле бы встала. Как бы я смотрел тебе в глаза после этого? А внуку? — эмоционально рассуждает он. — Лучше пускай меня застрелят, чем жить с таким грузом вины.

— Ты ни в чём не виноват, пап. А Максим он..

Всхлипываю, не договорив, потому испытываю щемящую тоску. А желание увидеть Высоцкого становится невыносимым.

— Он молодец, конечно. Тут ничего скажешь, — продолжает за меня папа. — Самое интересное, что этот хитрец умудрился выдвинуть мне условия, когда был при смерти.

— Что за условия?

— Что я дам согласие на ваш брак и безоговорочно приму его в зятья.

Меня не удивляет услышанное. Умение использовать любую ситуацию для достижения цели — это вполне в духе Максима.

— Ты согласился?

Закатив глаза, отец отвечает с напускным недовольством:

— Будто у меня были другие варианты.

Глава 20

Спустя несколько дней.

Шагаю вдоль больничного коридора и ужасно нервничаю.

Сегодня я, наконец-то, увижу Максима! Даже не верится!

Внутри всё трепещет. Глупая улыбка то и дело растягивает губы. Я не иду — парю над землёй, предвкушая момент нашей встречи.

Для Высоцкого это будет сюрприз. Ведь он еще не знает, что меня выписали. Я не стала сообщать новость по телефону. Решила обрадовать лично.

Взволнованно поправляю волосы и глубоко вдыхаю, поворачивая за угол. А увидев на посту двух молодых медсестёр, направляюсь к ним, чтобы уточнить, где находится тридцать восьмая палата.

— Здравствуйте, — приветствую девушек. — Подскажите, пожалуйста…

Осекаюсь, потому что они игнорируют меня, увлекшись разговором между собой.

— …Это бесполезно, Кристин, — качает головой одна. — Нечего там ловить. Я уже все варианты перепробовала.

— У нас с тобой разные подходы к делу, — летит ответ. — Ты слишком закомплексованная — в этом вся проблема.

— Это я-то закомлексованная?! — возмущается первая. — Да я ему практически прямым текстом сказала, чего хочу! Куда уж смелее?

Похоже, я стала свидетелем личного разговора. Чувствую смущение и дискомфорт от этого и снова пытаюсь привлечь внимание:

— Извините. Вы не могли бы…

— Зачем что-то говорить? — даже не смотрит на меня вторая. — Надо языком тела, понимаешь? К примеру — нужными местами посветить, — она без стеснения расстегивает пару пуговиц на халате, открывая вид на внушительное декольте. — Или можно соблазнительно наклониться — бельишко показать. Чтобы у него мозг напрочь отшибло.

— А это не слишком? Он ведь никакого интереса не проявляет. Как-то стрёмно трусами светить, когда и так очевидно, что шансов нет.

— Это с тобой всё очевидно. А я сегодня планирую взять быка за рога. У меня как раз ночная смена…

Смущаюсь еще больше, не понимая, как можно озвучивать такие вещи. Да еще и при постороннем человеке.

Девушки явно обсуждают какого-нибудь местного сотрудника. И мне совсем не хочется знать подробности его совращения.

Достаю телефон, чтобы позвонить папе и узнать, как мне найти палату Максима.

Надо было давно спросить, но я так торопилась увидеться с Высоцким, что совершенно забыла об этом.

Пока растерянно копаюсь в мобильнике, медсестры продолжают болтать, будто меня нет. Но вдруг одна из них меняет привычный тон на шёпот:

— …Тихо-тихо! Вон он! Всё, закрыли тему! Потом.

— Бли-ин… Классный какой! — шепчет в ответ другая. — Я не могу... Просто красавчик!

— Угу. Не часто у нас такие мужики бывают. Когда начнёшь наступление, Крис?

— Точно не сейчас. С ним Дюрягин. Он такое не приветствует, сама знаешь.

— Ну да, лучше дождаться, когда один будет. Главное — не упустить момент.

— Уж я-то своего не упущу, — звучит томный вздох. — Этот жеребец