Невеста. Цена мира - Дина Данич

– Ты так уверена, что он мой?

Я понимаю, что этот вопрос – лишь способ сделать мне больно, ударить посильнее, чтобы я отступила. Но сейчас я борюсь не за свои чувства, а за ребенка под сердцем.

– Абсолютно. Если ты не слышал, то доктор это подтвердил. Если тебе требуется ДНК-тест, пожалуйста. Я знаю, чей он.

– Но ты не рассказал о нем.

– Спроси Индиру, – предлагаю я. – Она знала. Заметила, что меня тошнило по утрам.

– В тот день ты знала? – спрашивает Чезаре дрогнувшим голосом. Или мне это только кажется?

– Знала.

– И промолчала…

Я так устала оправдываться, что ничего не говорю. Между нами пропасть, и вряд ли мои слова что-то изменят.

– Это не отменяет того, что он – твой сын. Если для тебя это пустой звук, что ж, ты – глава семьи, ты прав.

– Ты и ребенок получат все, что необходимо, – резко возражает Романо.

– Мне нужна отдельная спальня.

– Хорошо, – цедит муж. – Выбирай любую. Сегодня придут медсестра и повар.

– А Индира?

– Она пропала сразу, как случилась авария.

Это странно, но мне не до чьих-то проблем сейчас. Со своими бы разобраться. Жаль, она мне нравилась.

Отступая назад, понимаю, что больше не выдержу рядом с Чезаре. Но буквально в дверях меня все же прорывает:

– У тебя кто-то появился? – Романо вопросительно приподнимает брови. – Женщина. У тебя кто-то есть, да? Ты поэтому так холоден?

На его лице – непроницаемая маска, и как бы я ни старалась, не могу прочитать, о чем думает мой муж. Не могу понять его эмоций.

– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – равнодушно бросает Чезаре.

В этот момент последние остатки моей надежды на что-то превращаются в пепел.

Вот и все. У него есть другая.

Киваю, едва сдерживая слезы. Глаза печет, но я не хочу потерять остатки гордости.

К черту. Пусть развлекается. Пусть живет с другой. У меня есть сын, и только он – мой приоритет теперь.

Покидаю гостиную я с ощущением, что меня растоптали. Но вместе с тем я, наконец, получила ответы на вопросы.

На втором этаже я собираюсь выбрать спальню, максимально удаленную от спальни мужа. Все, чтобы только не пересекаться с ним.

Одежды у меня никакой нет – только то, что на мне. И я для начала иду в спальню Чезаре, чтобы внаглую утащить одну из рубашек мужа. Но едва я открываю тот шкаф, как замираю, не веря своим глазам.

41 Сандра

Мои вещи. Все мои вещи – как я оставила их, за исключением того, что собрала тогда в сумку. Ровно на тех же местах.

Непонимающе смотрю на вешалки. Почему?

Почему Чезаре оставил их, если думал, что я умерла?

Робкая надежда снова зарождается в груди, но я запрещаю себе думать об этом. Он только что фактически заявил, что у него есть другие отношения! Хватит думать о нем!

И все же это не может не трогать.

Беру несколько платьев, которые, возможно, еще подойдут мне по размеру. Затем забираю свой дневник и ухожу, давая себе слово, что больше не переступлю порог этой спальни.

Слишком больно.

Слишком остро.

Я не хочу вспоминать. Я должна смотреть вперед и думать о сыне.

Однако на деле все не так легко, как в мыслях. Мне жутко тоскливо. Снова начинает мутить, а в теле – слабость. Гостевая в дальнем конце коридора становится моим выбором. Она абсолютно безликая и чужая, но это лучше, чем комната, наполненная воспоминаниями. Понятно, что дом в целом для меня ассоциируется с теми неделями, что мы провели с Чезаре вместе. Но спать на той постели, где мы любили друг друга, я не способна.

Нет, нет и еще раз нет.

Удивительно, но на новом месте мне удается немного поспать после слишком эмоционального разговора с мужем. Будит меня настойчивый стук в дверь. А когда я, не проснувшаяся как следует, поднимаюсь и все же открываю ту, вижу незнакомую женщину лет пятидесяти.

– Добрый день, – вежливо улыбается она. – Я Донна, ваш новый повар. Вот, – кивает на поднос, – принесла вам поесть.

Первый порыв – отказаться. Но, во-первых, мне надо есть, чтобы ребенок рос и развивался как положено. А во-вторых, пахнет и правда вкусно.

Отступаю в сторону, позволяя Донне пройти в комнату.

– Вам надо хорошо питаться, – осторожно замечает она, когда я зависаю, глядя на поднос, теперь стоящий на журнальном столике.

Медленно киваю.

– Спасибо. Я чуть позже сама спущусь, хорошо?

– К вам приехал доктор, ждет, когда вы его примете.

Точно. Анализы.

– Пусть заходит.

Донна настороженно смотрит.

– Уверены?

Я киваю, а женщина тактично соглашается и уходит, оставляя меня в одиночестве. Спустя пару минут ко мне поднимается Адамо. Разговор у нас не клеится – неуютно, но я понимаю, что ради ребенка нужно потерпеть. Мне кажется, я улавливаю скрытое неодобрение, исходящее от этого мужчины, что еще сильнее нервирует меня.

Наконец, все процедуры закончены, и Адамо, собрав вещи, направляется к двери.

– Подождите, а когда я узнаю результаты?

Он оглядывается на меня, при этом во взгляде у него мелькает искреннее недоумение.

– Ваш муж будет в курсе.

Вот и все, чего я достойна. Обессиленно сажусь на постель.

Я вроде бы вернулась домой, но кажется, что по-прежнему в плену. Мне не с кем разделить это ощущение, не с кем поговорить. Вздохнув, пытаюсь поесть. С трудом, но получается справиться с половиной омлета. Ребенок сегодня опять беспокойный, да и живот неприятно тянет. Снова бросаю взгляд на поднос с едой. Не хочу.

Единственное мое желание – вернуться на полгода назад. В тот день, когда мы с Чезаре были счастливы.

Но увы…

Когда чуть позже я все же собираюсь выйти на улицу, потому что банально задыхаюсь в четырех стенах, пусть и гостевой спальни, выясняется неприятное – пуховик, который мне одолжила Лидия, пока я жила в том доме, пропал. Я нигде не могу его найти. А другой верхней одежды у меня нет. С обувью ситуация ровно та же самая.

За окном начало декабря. Выходя замуж за Чезаре, я предполагала, что у меня еще много времени, чтобы позаботиться о своем гардеробе. Мне даже в голову не приходило, что у меня не будет для этого возможности.

Теперь же я фактически пленница – выйти, как есть, в костюме я, естественно, не рискну. Не хочу подвергать ребенка риску – заболеть, последнее, что мне