Как в японской дораме - Вера Анмут

– Кашикомари машита, Милена-сама,58 – встал Соби и отвесил мне почтительный поклон.

После долгих расслабляющих водных процедур в ароматной пене я почувствовала ещё большую усталость. Мне уже и массажа-то не хотелось. Скорее бы высушить волосы да лечь в мягкую постельку. Однако уделить внимание своей красоте всё-таки необходимо, и, нарядившись в пижаму, я уселась за туалетный столик. Соби же в это время занял моё место в ванной. Я рассчитывала, что он пробудет там долго, и за его отсутствие успею высушить волосы, залезть под одеяло и уснуть. Но мой квартирант вернулся уже через двадцать минут. И прямиком направился в мою спальню. Он был с мокрой головой, а его одеяние состояло лишь из повязанного на бёдра банного полотенца.

– Ты ещё не готова? – поинтересовался Соби, склонившись над своей сумкой.

Я повернулась к нему. Вытащив спортивные брюки, парень поковырялся ещё немного и достал большой зелёный тюбик.

– У меня есть замечательный крем для массажа.

Соби он обошёл кровать и встал возле меня. Плоский живот парня с мягким рельефным рисунком пресса находился прямо на уровне моих глаз. По нему не спеша сползала вниз капелька воды, оставляя после себя прозрачный мокрый след, и ползла, пока не просочилась под толстую махровую ткань. Я прямо-таки физически почувствовала тепло этой капли, будто она впиталась не в ткань, а в мой организм.

Как глупо. Я встала.

– Он натуральный на травах и пахнет очень приятно. Лично я только им пользуюсь.

С мокрых волос парня падало множество таких капель. Слегка мерцая в свете ламы, они стекали по шее, на крепкие плечи, на мгновение задерживались в ложбинке ключицы, пробегали по выпуклым мышцам груди и скатывались на живот, откуда потом также заползали под полотенце. И тепло каждой из этих капель настойчиво впитывал мой одуревший организм. От смуглого мужского тела доносился слабый аромат горьковатой свежести, дурманящий мой постепенно ослабевающий разум.

– Выйди, – тихо выдохнула я.

– Что? – отозвался непонимающий голос.

Я подняла глаза на источник звука. Губы были чуть приоткрыты, будто ждали чего-то. И вот с чёлки на них упала капелька и заблестела крохотным бриллиантом. Губы немедленно сжались, размазав по себе её блеск, а разжавшись, обрели оттенок влаги. Мой разум окончательно спятил и начал пестрить самыми откровенными кадрами.

Глупо. Жарко. И как-то очень душно стало в комнате.

– Иди. – Я заставила себя отвернуться от ненужного видения. – Иди. Подожди немного. Я… Я волосы высушу.

– Кэкко.

Соби вышел из спальни. Стало немного полегче. Я села за туалетный столик, подняла глаза на своё изображение. Что такое было сейчас? Обнажённый торс этого парня я видела уже не раз, даже прикасалась к нему, когда втирала мазь, когда обтирала влажным полотенцем, и ничего подобного со мной не происходило. Неужели и вправду влюбилась?

Я тряхнула головой, приводя свои мозги в хоть какой-нибудь порядок. Не нужны мне все эти глупости. Лишнее. Я достала из ящика фен и включила его. Но вскоре в зеркале я увидела, как в спальню снова входит Соби и направляется прямо ко мне. Брюки он надел, а вот прикрыть торс какой-нибудь майкой не удосужился, волосы вытер, однако оставил их в полном беспорядке. Парень встал напротив меня, прислонившись к стене, и стал открыто наблюдать за мной. Я выключила фен.

– Что? – спросила я наблюдателя.

– Ты куда-то спрятала мою расчёску, – ответил он. – Я не могу её найти.

– Она лежит в кармане моего платья, а платье висит в шкафу, – дала я подробное объяснение.

– Но я же не полезу в чужой карман.

Я тяжко вздохнула, вставать не хотелось. Окинув взглядом столик, я обнаружила на нём расчёску, которую ещё неделю назад выделила для квартиранта из запаса моих мелочей.

– На, возьми пока эту, – пододвинула я к Соби найденную вещь. – И вот заколка.

Парень взял со столика расчёску и занялся причёской. Я же включила фен и продолжила своё прерванное занятие. Уложив волосы и заколов чёлку, Соби, сунув руки в карманы брюк, опять принялся наблюдать за мной. Я снова выключила фен.

– Что ещё?

– Хочешь, я помогу сушить волосы? – предложил Соби. – Тебе сзади неудобно…

– Всю жизнь сама сушу волосы и даже не подозревала, что одной это делать неудобно, – огрызнулась я.

Парень промолчал. Но остался стоять и смотреть на меня. Его голый торс был выставлен напоказ и заставлял меня нервничать. Надо будет запретить Соби разгуливать по дому раздетым. Всё-таки я не так холодна, какой он меня себе представлял. Я отложила фен в сторону, так и не высушив волосы.

– Ладно, где твой хвалёный крем.

Парень вытащил тюбик из кармана брюк и выставил на столик.

– Только сними верх пижамы, – указал Соби и, отлепившись от стены, деликатно отошёл к окну посмотреть на вечерние сумерки.

Соби работал молча. Да и мне разговаривать не хотелось. В воздухе приятно пахло летним лесом, я лежала на животе полностью расслабленная, и моё тело поглощало в себя движения сильных мужских рук. Поглощало так же, как махровая ткань поглощала капли воды. Ох уж эти капли. Стоило мне закрыть глаза, как я начинала видеть их мерцание на обнажённом мужском теле, на красивом теле, на крепком, сильном… Я старалась глаза не закрывать.

Но когда руки стали буквально растекаться по моей спине, когда в их движениях появились ласка и мягкость, не закрыть от удовольствия глаза было просто невозможно. Сквозь яркие звёздочки блестящих капель проглядывали далеко нескромные картинки. Сейчас они меня не смущали, я разглядывала их с интересом. Прикосновения рук становились всё легче, всё менее ощутимыми, будто и не руки это были, а чьи-то крылья. Нежное касание их перьев убаюкивало, разливало по телу тёплую негу. Сияние капель становилось размытым, я потихоньку начинала засыпать.

К плечу прикоснулось что-то мягкое и горячее. Дремота уже обволакивала мой разум, однако реальность отошла ещё не слишком далеко. Прикосновение оставили не руки, а губы, полные, чётко очерченные… вкусные. «Я решил подарить тебе несколько часов страсти. И поверь, я знаю, как это сделать». Поцелуй повторился, приятной дрожью пробежав по всему моему организму. «Скажи да», – стучало сердце. «Скажи да», – просило желание.

– Я не сплю, – вслух предупредило моё никому ненужное упрямство.

– Жаль, – вздохнуло мужское смирение.

Губы больше меня не касались, руки ушли с моего тела, а в груди повисла тяжесть сожаления. Я слышала, как щёлкнул выключатель настольной лампочки, слышала удаляющиеся тихие шаги. «Он ведь уходит. Его же надо остановить!» – мелькнула среди дремоты тревожная мысль и разбудила меня.

– Соби!

Я приподнялась