Опороченная - Вероника Ланцет

— Я поверю тебе, — подношу ее руку ко рту и целую костяшки пальцев.

— Ты так мил. Даже если ты, возможно, не имеешь этого в виду.

— Я верю. Я поверю в то, что ты мне скажешь. — Я смотрю ей в глаза, давая понять, что мои слова искренни.

Я уже достаточно распинался о ней, основываясь на внешнем виде. Но теперь я знаю лучше. Я знаю лучше ее. И я хочу узнать о ней все.

Потому что она — моя.

И пожалуй, пути назад уже нет. Должно быть, в глубине души я с самого начала понимал, что меня к ней тянет, и предпочитал бороться с этим, думая, что она — все то, что я презирал в женщине.

Но все время я обманывал себя.

От нее никуда не деться.

— Большинство слухов придумывают парни, которым я отказываю, — она делает глубокий вдох, снова прикусывая губу, словно боится, что я ей не поверю. — Если я отвергаю их ухаживания или отказываюсь встретится с ними, они тут же говорят, что уже трахнули меня, — она пожимает плечами, но я вижу, что это задевает ее.

— А ты не пыталась опровергнуть эти слухи?

— Кому люди поверят, — смеется она. — Парню, который считает себя крутым и может трахать все, что движется, или девушке, которую уже заклеймили как грешную Иезавель? — Она качает головой. — Вначале я пыталась. Но это ничего не решило. Люди верят в то, во что хотят верить. После этого зачем пытаться?

— Спасибо, что рассказали мне, — говорю я ей, и легкий румянец проступает на ее щеках, когда она отворачивает лицо.

— Никто не спрашивал меня о моей версии, знаешь…, — она замолчала, глядя вдаль. — Они автоматически считают, что это правда. Они спрашивают о деталях и тому подобном. Но никто никогда не спрашивал меня, правда ли это.

— Потому что они завидуют тебе, солнышко. Другим девушкам легче превратить тебя во врага, потому что ты намного лучше их. А парням еще проще злиться на тебя, потому что ты слишком недосягаема. Они хотят обладать тобой, даже если это всего лишь фантазия.

— Наверное, — бесстрастно кивает она.

Даже не задумываясь о том, кто за ней наблюдает, я прекращаю двигаться, и пальцами обхватываю ее челюсть, заставляя посмотреть на меня.

— Слушай меня, Джианна, и слушай хорошо. Ты никому ничего не должна. Пусть говорят, что хотят, главное, что ты знаешь правду. — Она несколько раз моргает от моих слов, почти сбитая с толку. — И я знаю правду.

— Я… я не знаю, что сказать… — На ее лице отражается столько эмоций, что глаза становятся водянистыми, и она приподнимается на цыпочках, чтобы поцеловать меня.

В центре бального зала, где все видят, она целуется со своим телохранителем — своим уродливым телохранителем.

Но никто не обращает на нас внимания. Все они находятся в своем собственном маленьком пузыре. И я, воспользовавшись этим, притягиваю ее к себе, нахожу выход и веду ее по темному коридору к экспонату, который не открыт для посетителей.

— Басс? — спрашивает она, и этот ее мягкий голос доносится до моего члена, заставляя его напрягаться сильнее, чем когда-либо в жизни.

— Я здесь, солнышко, — хриплю я, прижимая ее к стене, положив руки ей на талию и опустив голову, чтобы попробовать ее губы на вкус.

Вокруг темно, единственный источник света — несколько витрин в центре комнаты.

Тем не менее, я легко нащупываю путь по ее телу, мои ладони приникают к контуру ее попки.

— Это так порочно, Басс. — Она хихикает, когда я опускаюсь к ее шее, целуя и облизывая ее плоть, пока она не начинает тяжело дышать, а ее руки двигаются по моим плечам, прижимая меня к себе.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — говорю я не прекращая поцелуи. Мне приходится делать сознательное усилие, чтобы замедлиться, мое желание ее слишком сильно.

Черт, я никогда ни на кого так не реагировал в прошлом. Ее присутствие — это мгновенный афродизиак, мое тело всегда готово к ней.

— Попробовать меня на вкус? — спрашивает она с придыханием, почти не понимая, что я имею в виду.

Я медленно провожу рукой по ее бедру, поглаживая ногу и поднимая платье.

— Попробовать твою маленькую сладкую киску, это все, что я хочу.

Пока что. Но я не говорю этого вслух. Потому что, черт возьми, я хочу большего. Настолько большего и такими развратными способами, что я только напугаю ее. А я не хочу, чтобы она думала, что я кобель и что я хочу от нее только секса.

У меня уже течет слюна от желания попробовать ее на вкус. Господи, я хочу купаться в ее запахе, и покрыться ее ароматом с ног до головы. Впервые мне интересно, каково это — полностью отдаться женщине.

— О, хорошо, — сразу же соглашается она, но в ее голосе нет никакой уверенности.

— Мне нужно, чтобы ты была уверена в этом, солнышко. Иначе я не сделаю того, чего ты не хочешь, — говорю я ей, поднося руку к ее волосам и убирая их с лица, чтобы я мог видеть выражение ее лица.

Однажды я уже совершил эту ошибку. Ни за что не повторю ее снова.

Джианна смотрит на меня своими потрясающими глазами, высунув язык, чтобы смочить нижнюю губу.

— Я хочу. Просто… — заикается она, — я никогда… — она не заканчивает фразу и тут же смущенно отводит взгляд.

Черт! Никто никогда не доставлял ей удовольствие.

Чертовы ублюдки!

Хотя я и возмущен тем, что никто никогда не заботился о ее удовольствии, какая-то часть меня предвкушает, что именно я доставлю ей это удовольствие. И я это сделаю. Черт, но я сделаю это. Я сделаю так, что она будет кончать мне на лицо, пока я не захлебнусь ее соками.

Уверен, что нет смерти слаще, чем эта.

— Ах, солнышко, — закрываю глаза от нового лакомого кусочка информации, внутри меня кипит удовлетворение. — Я обещаю, что позабочусь о тебе, — продолжаю я, проводя большим пальцем по ее щеке.

— Я знаю, что позаботишься, — ласково отвечает она, поднося мою раскрытую ладонь к своему лицу и прижимаясь к ней щекой. — Ты всегда так делаешь.

Ее доверие ко мне поражает меня, особенно когда оно необоснованно, и я чувствую, что вынужден поделиться с ней частичкой себя.

— Открою тебе секрет, — шепчу я, — я тоже никогда раньше не доставлял женщине удовольствие таким способом.

Она ахает, ее рот раскрывается в шоке, и она просто смотрит на меня.