Опороченная - Вероника Ланцет

— Нет, — одариваю ее кривой улыбкой. — Слово скаута, — подмигиваю я ей.

И это правда. Может быть, это и делает меня мудаком, но раньше я никогда не хотел этого. А теперь… Чем больше я вглядываюсь в ее прекрасное лицо, тем больше завораживает меня ее вид.

— Тогда я бы хотела, — мягко говорит она, хлопая на меня ресницами.

Это все, что мне нужно, чтобы встать на колени.

Джианна внимательно наблюдает за мной, ее глаза остекленели от желания, и следят за каждым моим движением.

Медленно — дразняще медленно — я приподнимаю ее платье, пока оно не оказывается на ее бедрах, заставляя ее держать его, пока я смотрю на чудо перед собой.

На ней белые шелковые трусики, ее возбуждение очевидно, так как я вижу, что они уже прилипли к губам ее мокрой киски.

Теперь, когда она стоит передо мной, раздвинутая вот так, я хочу не спеша изучить ее — узнать ее реакцию.

Погружаю один палец между ее ног, медленно поглаживая через трусики.

Эффект мгновенный: ее колени подгибаются, по всему телу проходит дрожь.

— Басс, — ее горловой голос только подстегивает меня, мысли о том, что она кончит на мой язык, достаточно, чтобы кончил и я.

— Я держу тебя, красотка, — бормочу я, поднося свой нос к ее киске и вдыхая ее мускусный запах.

Черт!

Это сведёт меня с ума. Потому что одного раза будет недостаточно. Мне нужно будет пировать на ней вечно.

Сдвигаю ее трусики в сторону, осторожно прощупывая складочки. Она такая чертовски мокрая, что ее возбуждение тут же покрывает мой палец.

Я даже не задумываюсь, когда подношу его к губам, пробуя на вкус ее сущность.

Черт, как же я смогу продержаться, если одного ее вкуса достаточно, чтобы я сгорел?

Я быстро провожу ладонью по своему члену в штанах, поправляя эрекцию.

Речь идет о ней. Только о ней.

Сняв трусики с ее ног, я быстро засовываю их в карман, приковав свой взгляд к ее маленькой киске, губы которой блестят от желания даже в тускло освещенной комнате.

Черт, не думаю, что когда-либо видел более совершенное зрелище.

Насмотревшись, я прислоняю ее к стене, обхватываю ее попку, поднимаю ее ноги и кладу их себе на плечи.

Она достаточно легкая, а я достаточно сильный, поэтому такое положение не вызывает дискомфорта. Более того, когда мой язык касается ее киски, я могу сказать, что это самая удобная позиция, в которой я когда-либо находился.

Ее руки находят мои волосы, когда я облизываю ее, ее вздохи и хныканье — мои подсказки, когда я пробую то, что ей может понравиться. И когда я обхватываю губами ее клитор, засасывая его в рот и нежно покусывая, ее громкий стон говорит мне все, что нужно знать.

— Басс, это так приятно… — прерывается она стоня, когда я продолжаю заниматься любовью с ее киской своим ртом, чередуя сосание и облизывание, концентрируя свое внимание на ее клиторе, пока он не набухнет и не станет взывать об облегчении.

— Думаю… — не успевает она закончить фразу, как начинает кончать, ее бедра сжимаются вокруг моей головы, а влагалище спазмирует вокруг моего языка.

Из нее вытекает еще больше соков, и я продолжаю ласкать ее, глотая все подряд.

Чтоб. Меня.

Я зависим. Попробовав ее раз. Это все что мне нужно, чтобы окончательно и бесповоротно впасть в зависимость от нее.

— Басс, — кричит она, когда я продолжаю посасывать ее клитор, желая увидеть, смогу ли я получить от нее еще один оргазм.

Джианна продолжает дергать меня за волосы, от чего у меня болит кожа головы, но все это говорит мне о том, что ее киска и мой язык только что стали лучшими друзьями.

Я отпускаю ее только тогда, когда она умоляет меня остановиться, говорит, что не может больше вынести. Нехотя, но уже предвкушая следующую трапезу между ее ног, я ставлю ее ноги обратно на землю.

Ее трясет, и она едва держится на ногах, когда я поднимаюсь вверх по ее телу. Обхватываю ее за талию, позволяя ей прижаться ко мне для поддержки.

— Вау, — выдыхает она, ее кожа блестит от пота. — Это было вау, — продолжает она, качая головой в недоумении.

— Я буду есть твою киску, когда ты захочешь, солнышко. В любое время, — тяну я. Ее лицо раскраснелось, часть макияжа уже испорчена.

Она выглядит как человек, которого хорошенько трахнули. И в моей груди разгорается гордость за то, что это моих рук дело.

Вечер заканчивается без происшествий, мы все возвращаемся в дом. Бенедикто заметно расстроен тем, что его попытка продать дочь оказалась не такой успешной, как ему хотелось бы.

И когда я удаляюсь в свою комнату, я не могу удержаться от воспоминаний о том, как она прижималась ко мне, о ее вкусе, когда она распадалась на моем лице.

— Проклятье, — качаю головой, глядя на себя в зеркало и медленно расстегиваю рубашку.

У меня дурное предчувствие.

В Джианне есть такая ранимость, что иногда мне хочется обнять ее и никогда не отпускать, показать ей, что мир не обязательно должен быть ужасным.

Потому что из всего, что я видел до сих пор, Джианна не живет. Она просто выживает.

Несмотря на гламурный образ жизни, шикарную одежду и машины, показные фотографии в социальных сетях, она не наслаждается ничем из этого.

Она просто существует.

Раздеваюсь и иду в душ, все мои мысли крутятся вокруг нее и я пытаются понять ее лучше.

В ней есть что-то такое, что пробуждает во мне ту часть меня, которая, как я думал, не существует. Нежная часть, которая хочет защитить, а не разрушить. По правде говоря, каждый раз, когда я нахожусь в ее присутствии, мое сердце сжимается непривычным образом, потребность оградить ее от зла этого мира настолько непреодолима, что мне хочется вести себя не свойственно мне.

Выключив воду, я надеваю свежие трусы-боксеры и возвращаюсь в комнату.

Но как только я выхожу из ванной, я замираю на месте, увидев перед собой изящно сидящую на моей кровати Джианну.

— Ох, — вылетает у нее изо рта, когда она замечает меня, а ее глаза жадно блуждают по моему телу, оценивая его.

Именно в такие моменты я благодарен за то, что мне хватило ума заниматься спортом и поддерживать себя в форме, потому что мне нравится иметь хотя бы что-то, что радует ее глаз.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, мои губы причудливо искривляются.

Это последнее