Тлеющий пепел - Джаггер Коул

— Я спас твою гребаную семью, — рычу я. — И твое чертово наследство, я должен добавить!

— Чушь собачья! — Она задыхается. — Ты ворвался к нам, как гребаный король-завоеватель...

— Я ворвался, Элла, — рычу я. — Потому что после смерти Томаса твоя мать была на пути к потере всего, и потому что...

— Ложь, — огрызнулась она, ткнув в меня пальцем. — Ты пришел, потому что хотел, чтобы моя мать...

— Я ненавидел твою мать, — злобно прорычал я, впиваясь в нее.

Она задыхается, прижимается к стене, сглатывает.

— Я ненавидел твою мать, — шиплю я. — За то, что она сделала.

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Что моя мать вообще...

— Я вмешался, потому что Томас был моим лучшим другом, Элла, — задыхаюсь я. — И я никогда бы не причинил вреда его семье...

— Просто наложил на нее руки, да? — огрызнулась она. — Просто запер их в этой твоей больной игре, где ты шлепаешь их, заставляешь раздеваться и трахаться с тобой?! — Она кричит мне в лицо, вызывающе вздергивая подбородок, ее большие голубые глаза бушуют, как ураган.

— Это так, Ноэль!?

— Элла...

— Так вот как бы ты поступил с единственной дочерью своего лучшего друга...

— У моего лучшего друга никогда не было дочери! — Я оглушительно реву, ударяя ладонями по стене по обе стороны от нее.

Все вокруг замирает, и наступает полная тишина. Элла моргает, ее рот открывается и закрывается снова и снова, а цвет исчезает с ее лица.

— У него никогда не было дочери, — тихо шиплю я, когда мой взгляд встречается с ее взглядом. — Томас Эшфорд не был твоим отцом.

ГЛАВА 25

Двадцать два года назад...

Я ухмыляюсь, выключая двигатель.

— Томас, это не проблема. Я уже здесь, расслабься. Я возьму его и отправлю по факсу из кампуса, когда приду на занятия. Хорошо, я позвоню тебе. Постарайся насладиться Берлином.

Я вздыхаю и качаю головой, вытаскивая блютуз-наушник и оставляя его на приборной панели Porsche, когда выхожу из машины. Томас находится в Германии, на своих первых переговорах по крупным приобретениям для Фостера и Халма, финансовой группы, в которой он только что стал ведущим аналитиком.

В типичной для Томаса манере, он составляет личные дела на каждого человека из команды переговорщиков компании, которая вскоре будет приобретена. Что совершенно не входит в круг его обязанностей. Но Томас, как и все мы, играет, чтобы выиграть.

Сегодня он — двадцатитрехлетний ведущий аналитик одного из крупнейших хедж-фондов Великобритании. Завтра он покорит весь мир.

Вот только он лишь сейчас понял, что одно из досье — на вице-президента компании, с которым они сегодня садятся за стол переговоров, — случайно осталось дома. А Кассандра, его давняя подружка, которая, как мы все знаем, со дня на день получит титул «невеста», на несколько дней уехала в Борнмут со своим университетским историческим клубом.

Именно поэтому я здесь, на парковке у их дома в Кенсингтоне, чтобы спасти положение.

Я буквально вырос в доме семьи Эшфорд, а мой отец был их семейным тренером. Томас, по сути, мой брат, поэтому у меня есть код от их входной двери. Я ввожу его, вхожу внутрь и закрываю за собой дверь, после чего направляюсь по коридору в просторную кухню.

Я ухмыляюсь. Томас, возможно, будет корить себя за то, что забыл этот файл. Но он точно знает, где оставил его — вон там, слева от кофеварки на кухонном столе.

Я качаю головой, когда подхожу, чтобы взять его, пока что-то быстро меня не останавливает: пара кружевных трусиков сзади, лежащих на кухонном полу. Рядом с ними лежит черное коктейльное платье в сочетании с черным кружевным бюстгальтером в тон и туфлями на шпильках.

Я хмурюсь.

Они, конечно, принадлежат Кассандре. Но они оба — жуткие любители чистоты. Мысль о том, что она разбрасывает свою одежду по кухне, а потом оставляет ее там перед тем, как уехать на несколько дней, кажется... странной.

Но, неважно. Не мое дело. Я поворачиваюсь, чтобы взять папку, но затем снова останавливаюсь.

На стойке стоят два бокала для шампанского, почти пустые. Рядом с ними в небольшой луже воды стоит сама откупоренная бутылка.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, что происходит, и тут слышу шаги и смех, доносящиеся по лестнице со второго этажа.

— Господи, как же мне нужен этот гребаный кофе! — хихикает мужской голос.

Я напрягаюсь.

Я знаю этот голос.

Мое зрение сужается, когда по коридору раздаются шаги. И вдруг на кухню вваливается Джеймс, старший брат Томаса, пристрастившийся к кокаину, бабник и идиот. При виде меня, прислонившегося к стойке, у него чуть не случается сердечный приступ.

— Мать твою!!! — почти кричит он, задыхаясь, когда его рука летит к сердцу.

Он бледнеет, когда мой холодный взгляд опускается на его не до конца застегнутую рубашку, растрепанные волосы и галстук, засунутый в карман.

Джеймс сглатывает, изображая улыбку на своем вспотевшем лице.

— Господи, Рэнсом, — прочищает он горло. — Ты до чертиков напугал...

— О ком ты говоришь...

Кассандра взвизгивает, подпрыгивая на фут в воздух и туго запахивая на себе халат, когда видит меня. Ее лицо становится цвета мела, глаза расширяются от ужаса.

Мне не нужно быть гребаным Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что здесь происходит. И это вызывает у меня желание что-нибудь разрушить.

— Ноэль! — Кассандра задыхается, выглядя абсолютно испуганной. — Я... поездка прервалась, и тогда...

— Я заскочил забрать старые DVD-диски, которые одолжил Томасу...

— Мы столкнулись в пабе...

В комнате воцаряется тишина, когда они оба одновременно начинают нести свою противоречивую чушь. Кассандра, кажется, немного съеживается, в то время как Джеймс прочищает горло и улыбается мне. Похоже, этот человек не способен не быть живым воплощением придурка каждую секунду своей жизни.

— Я, э-э, не смог сесть за руль прошлой ночью, приятель, — ухмыляется Джеймс. — Подумал, что братишка не будет возражать, если я переночую у него, верно?

Я по-прежнему ничего не говорю, мои глаза холодно пронзают их обоих, пока они стоят там, переминаясь с ноги на ногу и поникнув.

— Ну, мне пора.

Джеймс прочищает горло, одаривая меня быстрой улыбкой, прежде чем повернуться.

— Кэсси, — пробормотал он, неловко проходя мимо женщины, на которой мой лучший друг — его брат — абсолютно точно планирует жениться.

Кассандра просто стоит, увядая под моим пристальным взглядом, пока мы не слышим, как открывается и закрывается входная дверь.

— Ноэль...

— Ты, наверное, издеваешься надо мной, — злобно прорычал я.

— Ноэль, пожалуйста! — пролепетала она, вцепившись