Подарок для герцога. Вернуть отправителю! - Елена Княжина

Кворги такие кворги!

А я еще поторапливала Раина с Джарром, чтобы копали быстрее. Быстрее, быстрее… Только бы успеть к мужу в теплую супружескую постель!

Опоздала. Ее согрела другая тэйра.

– Мы с Сиеллой уже несколько лун не виделись… Откуда она здесь?

– Ты сам пригласил. Ключик золотой дал, камень портальный, – напомнила ему деловито. Он розовых лимонов по пути наелся, что память отшибло? – Дорого, но оно того стоит, да? Жаль, что на супругу камешков не хватило, и мы целые сутки разгребали снежный завал.

– По-твоему, в день вторжения демонов мне так остро понадобилось снять напряжение, что я не дождался жену и вызвал Сиеллу порталом?! – вспыхнул генерал и злобно зыркнул грайнитами из-под ресниц.

– Не обманывай меня. Не смей, – прошептала трясущимися губами. Новой лжи я не вынесу. – Сиелла поклялась нитями Сато, что ты дал ей камень.

Габ потер заросшую щеку. Подумал, пошевелил морщиной, глянул сердито исподлобья.

– Да, давал. И ключ, и заряженный кристалл… на всякий случай, – признал сдержанно. – Два года назад. Не знал, что она до сих пор не истратила. Что еще Сиелла тебе сказала?

– Что ты занят и для меня не освободишься. Что с ней тебе пяти минут не хватит, – произнесла монотонно, пытаясь не зайтись в ревнивом шипении.

– Вот же драная хэсса, – процедил он убийственно тихо. Тон намекал, что в Сатаре скоро станет одной рыжей леди меньше. – Ализа! Лизавета… Правильно так? Или Лис-савета?

– Откуда знаешь?

Я зажмурилась от прилива странного тепла под ребрами. Мое имя, произнесенное его осипшим голосом, пробирало до мурашек.

– Ахнет сказал. Что заблудилась, что домой хотела… Что мечтала сбежать от случайного мужа, а потом, видно, передумала. Но вот же – опять куда-то собралась! – проворчал Габ, накручивая на пальцы мой поясок. – Разве тебе со мной плохо?

– Мне хорошо. Но мало и непонятно…

– Ализа, я проклят. Давно и безнадежно, – глухо прошептал он. – Мои чувства убивают. И это ни разу не метафора.

– Я знаю, Гала рассказала про Солею и Вранку… Это ничего, что проклят. Я понимаю, со всеми случается, – бормотала я, тараща на него опухшие глаза. – Я тоже боюсь.

– Чего ты боишься? – голос Габриэла дрогнул, пальцы сильнее вцепились в талию. Они ничего не слышали о свободе воли и всем таком.

– Что ты скажешь, и я умру. Или что ты не скажешь, и я уйду. А еще больше боюсь, что тебе и вовсе сказать нечего. Как-то от всего страшно, – вздохнула я, пожимая плечами. И внутренне радуясь тому, как крепко он держит платье. – Наверное, Миланка права, и я феерическая трусиха.

– Но ты стоишь. Не уходишь.

Я помотала головой. Не ухожу. Уйдешь тут! То вертлявые кошки, то цепкие генералы… То самой никуда уходить не хочется.

– Ты правда желаешь вот так нелепо рисковать жизнью из-за одного слова?

Из-за трех! Я считала!

Я молча кивнула. Пусть внутри все сжималось в судорогах, но я отчетливо понимала: не сдвинусь с места, пока Габ не внесет ясность. Я должна знать, испытывает этот кворг ко мне хоть что-то или нет!

А если испытывает, то готов ли погрузиться в чувства на всю глубину? Потому как в безумном, изматывающем пожаре должны гореть двое. Одной мне страшно и неуютно.

– Мне есть, что сказать, – пробормотал Габ, отчаянно хмурясь. – Этого точно можешь не опасаться.

– Так скажи!

«Что ты ко мне чувствуешь?» – вопила мысленно, прожигая герцога взглядом.

Глупая, наверное. И с каждым днем в этом мире становлюсь все глупее.

Сначала продала путь домой за один час рядом с умирающим мужчиной. А теперь – свою жизнь за одно чертово слово. За несколько минут в объятиях любимого человека. Дороговато выходит, но…

Но оно того стоит, да?

Габ сдвинул брови так, что ему, верно, стало больно. Потер пальцами красные веки, выдохнул резко, глянул куда-то в небо. Кого он страшился там увидеть?

И чуть ли не сквозь зубы, мрачнее некуда, заявил:

– Люблю.

Так жутко мне в любви еще не признавались.

Любит. Любит?!

Небо прошила молния, в тучах яростно грохотнуло. Весенние облачка почернели, слепящее солнце спряталось за деревьями…

Все, конец? Неужели Миландора ошиблась?

Я оглядела свои ладони, пересчитала пальцы, с тревогой посмотрела на Габриэла. И с испуганным стоном вжалась щекой ему в грудь. Зажмурилась, вцепилась ногтями в жесткую ткань рубашки. Не отпущу, нет!

– Я тоже… Тоже тебя люблю, Габ, – быстро зашептала, шмыгая носом и опасаясь не успеть. – Очень сильно. Очень. И всегда буду.

– И я всегда буду. Любимая моя… Зачем ты так? Зачем?

Я от страха ему всю рубашку слезами залила и теперь каталась липкой щекой по насквозь мокрой ткани. Габриэл прижимал меня к себе судорожно, неотвратимо, стискивая лопатки крепкими ладонями, впечатывая телом в тело.

Шептал что-то, оглаживал до боли, вминал костяшки пальцев в затылок. Сплетаясь со мной самой сутью. В неделимое.

Оно того стоило, стоило… Целую минуту побыть истинно любимой. По-настоящему. До хруста в ребрах.

Погода сходила с ума. Небо громыхнуло, разверзлось. Крупными каплями полил дождь, в минуту промочив нас с герцогом до белья. Уже и не поймешь, где вода, а где слезы.

Батюшки, как же страшно! Я тряслась, как новорожденный котенок, выброшенный на лед, и Габ прижимал меня все теснее, зарываясь носом в волосы.

– Ох и любит она театральные эффекты! – пискляво заявил кто-то наверху.

Я резко обернулась, подняла покрасневшие глаза: на груде лиловых валунов стояла Миланка в желтом, насквозь промокшем платьице до колен. Солнечное кружево облепляло ее угловатую подростковую фигурку. Девушка размахивала руками и фыркала недовольно, ловя капли лбом.

– Проиграла? Имей совесть сдаться с миром, гром и молнии тебе в печенку, Вергана! – обращалась она куда-то в небо, грозя мокрым кулачком проплывающей туче.

Ну точно, богиня в пубертате. Того и гляди, неприличные жесты в ход пойдут.

Габ озадаченно глядел то на Миландору, то на меня, а я истерично хлюпала ему в рубашку. Потом объясню. Я сама пока понимала лишь одно: сегодня меня не убивают. И Габриэл действительно полюбил… Хотя это, пожалуй, уже два.

Мимо нас, чуть в стороне, по соседней тропе проходили демоны. Один за другим, они опускали головы, кланялись рогами Габу и исчезали в золотой дымке открывшегося портала. Там, в магическом омуте, виднелись красные вулканы, клубы дыма, алый песок…

Рогатое воинство, спустя семь лет поисков, возвращалось домой. За демонами брели мохнатые фурьи и летели птицы-талисманы, упакованные в кожаную броню. Чуть дальше, у начала тропы, стоял Ахнет дарр Тэй – я сразу узнала лидера клана Азумат. Кивнула