Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

Лидия Алексеевна, вопреки обещанию надрать сыну уши, к нему не подошла. Она куталась в длинную шаль, несмотря на солнце, что припекало по-летнему. Красибор стоял, сгорбившись, и на Миру не смотрел вовсе. Не верил, что она поможет.

- Но я не нашла то, не знаю что, - сказала Мира. – Я знаю, что нашла.

- Навряд ли, - улыбнулся Кощей. – Красибор?

Тот расправил плечи.

- Властью, данной мне Анастасией, передаю силы, принадлежащие роду хранительниц Лукоморья, Любомире, прямой наследнице рода Загорских, - произнес он громко. – Условия соблюдены.

И… всё? Ничего не происходит, потому что Мира условия не выполнила! Она не нашла…

Вдруг стало больно дышать. Перед глазами замелькали цветные пятна. В ушах зазвенело, загудело. По телу прошла дрожь. Мира пошатнулась, сжала виски пальцами.

- Не пытайся удержать! Стань ею!

Голос Кощея она едва различила сквозь адскую какофонию. Мира слышала… все и сразу. Как морская вода лижет камни на берегу. Как сухой лист перекатывается по пожелтевшей траве, подчиняясь воле ветра. Как носятся по полю мыши-полевки. Как родники пробиваются на поверхность земли. Как птицы рассекают воздух крыльями. Как…

Владимир крепче сжал ее ладонь. За другую руку взял Кощей. И полегчало. Мира не оглохла, но звуки стали тише, отчетливей. Рыжий кот потерся о ноги. Лидия Алексеевна, сбросив шаль, расправила прозрачные крылья, взмахнула ими – и облако из золотой пыльцы окутало Миру.

Сила кипела в ней, текла по жилам раскаленной лавой. Сила пела, вырвавшись на свободу. Сила рвалась в небо, будто Мира могла превратиться в птицу и полететь.

«Не пытайся удержать! Стань ею!»

В небо поднялась жар-птица. Нет, Мира в нее не превратилась. Она осталась на земле и видела все своими глазами: золотые перья, огненные крылья. И слышала, как птица поет – волшебно, чарующе. При этом из клюва ее на землю падали жемчужины. И на том месте вырастал огнецвет.

Перунов цвет, исполняющий желания.

- Красибор, - позвала Мира.

Брат стоял поодаль, заворожено уставившись уже не на птицу, на цветы. Птица исчезла. Мира приняла силу хранительниц Лукоморья.

- Красибо-о-ор…

Он вздрогнул и взглянул на Миру.

- Сорви цветок и загадай желание, - сказала она. – Это твое чудо.

Кощей отвернулся, выпустив ее руку.

- Наде огнецвет не поможет. Ее заколдовали на Буяне, - сказала Лидия Алексеевна. – Ей живая вода нужна.

И Мира с ней согласилась.

Глава 42

Глава сорок вторая, в которой Владимир уже не удивляется чудесам

Лукоморье – место, где творятся чудеса. Может, и нечасто. Может, и не каждая хранительница на такое способна. Но факт оставался фактом, упырь стал человеком. Обычным живым человеком, не нуждающимся в чьей-то крови. Это Владимир видел так же ясно, как стихию, что обуздала Мира.

Близость источника, концентрат силы… И, пожалуй, воля богов. Не только Живы и Даждьбога, посадивших мировое дерево, но и Перуна, к примеру. Наверняка, и остальных тоже. Тут даже Чернобог вполне в своей власти.

Лукоморье вернуло истинную хранительницу. И простило внука Анастасии, обманувшей сестру ради собственной выгоды. Хотя его-то за что прощать? Он не виноват в том, что стал упырем.

Вместе с жизнью к Красибору вернулись и воспоминания. Потрясение от осознания всего произошедшего было столь велико, что он плакал, не стесняясь слез. И утешать его взялась матушка. Наверное, это правильно. Вилы дружелюбны к людям, особенно к мужчинам. Безусловно, когда те вил не злят. У ног Красибора крутился и Оскар, в кошачьем обличье.

Мира же отошла от кургана и, раскинув руки, кружилась на поляне. Владимир видел, как от нее во все стороны тянутся золотые нити, и Мира в них не путается, перебирает пальцами, словно натянутые струны.

- Не трогайте ее, Владимир Николаевич, - предостерег Кощей. – В ней сила кипит, вот она и сбрасывает ее, исправляя чужие ошибки.

- Ведует, - пробормотал Владимир.

- Так ведьма же. – Кощей улыбнулся. – Справитесь? Говорят, род Загорских от самой Ягини идет.

А то Владимир сам не догадался. В компании Кощея, Баюна и Горыныча только Бабы Яги и не хватало.

- Мы с Любашей со всем справимся, Силантий Маркович, - ответил Владимир. – Даже не сомневайтесь. А вы б за дочерью сходили. Любаша как тут закончит, на Буян отправится. Я ее знаю.

Кощей кивнул и исчез, шагнув в сторону. Видимо, отправился домой короткой дорогой. Владимир же подошел к матушке и Красибору. Тот уже успокоился и со счастливой улыбкой смотрел на небо.

- Как он? – спросил Владимир у матушки, кивнув на Красибора.

Уж больно вид у того чудной. На радостях ведь и умом тронуться можно.

- Все у него будет хорошо, Володя, - ответила матушка.

- А я не знал, что ты так умеешь. – Не матушка, а шкатулка с сюрпризами! И менталист сильный, и вот… крылья. – А летать? Тоже?

Матушка лишь загадочно улыбнулась.

- Я с вами не пойду, - сказала она. – Вы там не задерживайтесь. И Силантия с Надюшей пригласить не забудьте. Пообедаем все вместе, по-семейному.

Она говорила так, будто Владимир и Мира вновь стали детьми, и их отпустили погулять, но со строгим наказом вернуться домой вовремя. Еще и друзей велели пригласить на веранду, пить чай с пирогами.

- Ты уверена, что Любаша выберет нужную воду? – все же спросил Владимир.

Матушка ответить не успела.

- Эта вода не живая и не мертвая, - сказал Кощей, появляясь из ниоткуда. – Ее свойства зависят от душевных качеств того, кто ее набирает. У Анастасии вода стала мертвой, потому что душа ее была черной. В руках Любомиры вода станет живой. Родники, что бьют в других местах… Они все берут начало с острова Буяна. И все, так или иначе, проходят через людские руки. Вот потому ваша вода живая или мертвая.

На ладони его сидела лягушка. Владимир с ней поздоровался, на всякий случай, из вежливости. У Красибора же вновь заблестел взгляд. Он протянул к лягушке руки.

- Прокляну, - пообещал Кощей Красибору. – Уймись уже, это не поможет.

Владимир вопросительно посмотрел на Кощея.

- С тех пор, как его бабка Наденьку заколдовала, этот… - Он поморщился. – С поцелуями лезет. Вы думаете, я ему из вредности память подправил? Он Наденьке житья не давал. И вообще!

Владимир вдруг понял причину нелюбви между Кощеем и Красибором. Наденька! Кощей, как ревнивый отец, оберегал дочь от жениха.

Матушка