Отец парня. Ты моя страсть - Елена Смелина

И понимаю, что сейчас это не он лежит на минном поле.

– Пока – ничего, – говорю медленно. – Сначала ты встанешь на ноги. Насколько это возможно. Потом будем решать.

Он усмехается:

– Решать, быть мне мертвым или живым?

Я не отвожу взгляд.

– Решать, как тебе вернуться так, чтобы не добить тех, кого ты и так уже раздавил.

Глава 69

Аня Перепелкина

Ночь не наступает – она просто сгущается.

Я лежу в темноте, уткнувшись в подушку, и в голове крутится одна картинка: гостиная, стол, родители по бокам, Сергей напротив.

«Я хочу предложить тебе… нам… брак».

Слова, как камни на дне. Не исчезают, даже если не думать.

Я переворачиваюсь на спину. Потолок – серое пятно. Живот еще совсем плоский, но рука сама ложится туда, как будто уже есть кто-то, кого надо прикрыть.

Выдох.

Что я чувствую?

Страх.

Любовь?

К Роману – да. Это слово всё ещё живое, колючее.

К Сергею…

Он хочет меня.

Это благородство?

«Я люблю тебя. По-своему».

По-своему.

Я зажмуриваюсь. Хочется заплакать, но слез нет. Они будто закончились где-то между Казахстаном и этим диваном.

За стеной тихо переговариваются мама с папой. Я знаю, о чём: «как она?», «что делать?», «может, брак – и правда выход?».

Они не злые. Не против меня.

Я шепчу в темноту, не открывая глаз:

– Я не знаю, что делать.

Ответа, естественно, нет.

Тишина тянется, как мокрая ткань.

Так проходит час.

Когда я всё-таки засыпаю, это не сон – провал. Будто выключили.

Утро приходит жёстко – свет режет глаза как лезвие.

На кухне мама ставит мне тарелку овсянки.

Она смотрит осторожно, как врач перед сложным разговором.

– Ты… как? – спрашивает.

Я пожимаю плечами.

Папа делает вид, что читает новости в телефоне, но я знаю: не читает. Просто прячется.

Мы едим молча.

Каждый ждёт, что заговорит другой.

– Аня… ты вчера не ответила. Сергею.

– Я знаю.

– Ты… думаешь?

– Да.

Папа подходит ближе. Не давит, не торопит – просто присутствует так, что воздух становится плотнее.

– Анечка, – говорит он спокойно, но голос у него чуть хрипит, – ты не обязана принимать решение сразу. Но и тянуть долго тоже нельзя. Это… касается всех.

Я киваю. Ложь была бы легче, но я не вру:

– Я думаю. Просто… мне нужно время.

Мама тихо вздыхает и опускает взгляд на свои переплетенные пальцы.

– Сергей хороший, – мягко произносит она. – Он заботится. Он уже рядом, когда нам… когда нам самим тяжело понять, как всё устроить.

Слова звучат не как давление. И от этого только больнее.

Папа добавляет:

– Он любит тебя. Это видно. И он не убежал.

Я смотрю на свои руки. На ногти, на крошечную царапину на коже. На всё, что не связано с людьми, чье мнение может ранить.

– Я знаю, – говорю тихо.

Потому что правда.

Пауза становится слишком долгой, и мама осторожно продолжает:

– Аня… ты ведь понимаешь, что одна тебе будет… сложно. Очень. Мы постараемся помочь, но мы не молодеем. И если Сергей готов взять ответственность…

– Мама, – перебиваю я тихо, – я слышу. Правда. Просто… я не могу сказать «да», когда сама не понимаю, кто я вообще сейчас.

В комнате становится тише. Почти пусто.

Папа кивает – наверное, единственный, кто действительно понял, что я сейчас сказала.

– Мы дадим тебе время, – произносит он. – Но, Ань… поговори с ним. Ему тоже нелегко.

Я почти усмехаюсь. «Нелегко» – слово слишком мягкое для всего, что стоит между мною и Сергеем.

– Я поговорю, – обещаю. Не знаю когда. Но обещаю.

Мне нужно выйти. Просто выйти – чтобы не думать, что в трёх комнатах этого дома уже не хватает воздуха.

Коридор пустой. Свет тусклый. Я натягиваю пальто, шарф, спускаюсь по лестнице, будто под ногами нет ступеней.

На улице пахнет мокрым железом и чем-то терпким, осенним. Ветер режет щёки.

Я делаю пару шагов – просто чтобы идти куда-то, где меня никто не трогает и не ждёт ответа.

Телефон вибрирует в кармане.

Экран вспыхивает.

«Я возле дома. Если хочешь – выйди».

Сергей.

Я закрываю глаза. Так быстро. Так скоро. Я даже не успела прочитать себя внутри.

Пальцы сами пишут:

«Я вышла».

Ответ приходит почти сразу:

«Стой, я к тебе подойду».

Я слышу шаги по мокрому асфальту еще до того, как вижу его.

Он выходит из-за угла – высокий, в темном пальто, с тем выражением лица, которое больше всего похоже на правду: усталость, решимость и что-то ещё. То, что мне страшно распознавать.

– Привет, – говорит он тихо.

– Привет.

Мы стоим всего в трёх шагах друг от друга, но расстояние между нами – как километры.

Он смотрит внимательно, изучающе.

– Ты… думала? – осторожно спрашивает он.

– Да.

– И?

Я делаю вдох.

Грудь сжимается.

Руки дрожат – он сразу замечает, но не приближается, хотя я вижу, как пальцы чуть дернулись.

– Сергей… – начинаю и чувствую, как горло сжимает, – я правда думаю. Но я не могу ответить сразу.

Он кивает. Не отводя глаз.

– Я понимаю.

И вдруг на лице мелькает что-то похожее на боль. Настоящую. Не ту, что мужчины обычно прячут.

– Я буду ждать, – говорит он. – Столько, сколько нужно. Но… – он делает шаг ближе, медленно, – только одно скажи. Ты не исчезнешь?

Слова ранят точнее ножа.

Исчезнуть – это то, что я