Враг на миллиард доллaров - Оливия Хейл

— Как? Мы же сделали все возможное!

Хлоя разворачивает ноутбук. И там, ясно как день, светятся цифры обвиняющего красного цвета. Совокупные отчеты за два месяца.

— В такой сделке они будут проверять бухгалтерию, так что я не могу ничего подтасовать.

Карли откашливается.

— Мы бы никогда об этом и не попросили.

А я бы попросила. Глядя на деревянный стол, я цепляюсь взглядом за мелкий акт вандализма. Кто-то вырезал слово «надежда» на старом дереве. Кто-то, еще не узнавший, насколько бессмысленна эта эмоция.

— Когда мы должны отправить цифры в «Портер»? — спрашиваю я.

— Через четыре дня, — говорит Карли. — Но ведь этого времени точно мало, чтобы?..

— Да. Даже если утроите ежедневные продажи, этого не хватит, — Хлоя замолкает, и именно выражение ее лица подтверждает, что все правда. — Мне жаль сильнее, чем вы думаете. Я знаю, это не то, на что вы надеялись, когда нанимали меня.

— Это не твоя вина, — тут же откликается Карли. — Спасибо, что сделала это и согласилась на сжатые сроки.

Она переносит это лучше, чем я. Я просто пялюсь в экран Хлои — на огромный красный дефицит — и чувствую, что падаю, что это кошмар, которого так боялась, и теперь, пребывая в нем, не могу проснуться.

Я рада, что Элеонора не видит нас.

Хлоя обнимает меня перед уходом. Действия происходят на автопилоте, и, возможно, она это видит, потому что приглашает меня на ужин.

— В память о былых временах, — мягко говорит она. — Как только почувствуешь, что готова, дай знать.

Это мило, и я киваю, но внутри все разрывается на куски. Как такое может быть? Я в оцепенении смотрю, как за Хлоей закрывается входная дверь; звон колокольчика кажется издевательством.

Карли поворачивается ко мне.

— Я не могу...

— Мы сделали все...

— Ты сделала так много!

— Ох, мне так жаль!

Она обхватывает меня руками, я — ее, и долгое время мы не произносим ни слова.

— Мы перепробовали все, — шепчет наконец Карли. — Спасибо, Скай. Спасибо огромное за то, что верила. За то, что выбила нам эти два дополнительных месяца.

Я качаю головой.

— Впустую. Я подарила нам надежду...

— Ерунда. «Между страниц» коснулся стольких жизней за последние два месяца. О нем узнало больше людей, и это благодаря тебе.

— Нам обеим.

— Ну, я не могу приписать себе и половины твоих идей, — Карли отстраняется, ее глаза блестят. — Мы знали, что этот день настанет. Приняли его еще несколько месяцев назад. И научим ся принимать снова.

Я не могу это принять. Не сейчас, и, возможно, никогда.

— Как ты можешь быть такой спокойной?

— Потому что это место продержалось пять десятилетий, — говорит она, и голос становится яростным. — Мечта Элеоноры живет во мне, и она живет в тебе, Скай. Вот что важно.

Элеонора. Мы подвели ее.

Перед смертью она подарила наборы старых изданий в кожаных переплетах и прекрасную записку: Следуй за своей мечтой, Скай, и никогда не сомневайся в том, что ты прирожденный писатель.

Я все еще сомневалась.

Мне все еще нужно было это место.

Высвободившись из объятий Карли, я дрожащей рукой тянусь за телефоном.

— Может быть, я поговорю с Коулом. Убежу оставить это место в любом случае. У нас ведь стало больше покупателей. Это же хорошо?

Улыбка, которую дарит Карли, добрая, но в ней нет надежды.

— Дорогая, он бизнесмен. Он мне не нравится, даже если ты говорила, что статья была несправедливой, но он все равно нацелен на прибыль. А мы — плохая ставка.

— Нет, это не так, — я смахиваю экран, разблокируя телефон, и открываю сообщения.

Скай Холланд: Можно прийти к тебе, когда закончишь работу?

Ответ приходит мгновенно.

Коул Портер: Да. Закончу пораньше ради тебя.

— Это не может быть концом, — говорю я Карли, сжимая руку в кулак. — Просто не может. Я этого не допущу.

20

Скай

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы те не дрожали, и смотрю, как экран лифта ведет скрупулезный отсчет этажей, мимо которых мы проносимся. Двенадцатый. Пятнадцатый. Восемнадцатый. Двадцатый. Здание «Амена» — одно из самых высоких в Сиэтле. В каком-нибудь другом мире я бы пошутила на этот счет с Коулом. Не мог удовлетвориться просто какой-нибудь малоэтажкой, да? Может, съязвила бы, что он что-то там себе компенсирует, а тот в ответ отпустил бы пошлую шуточку.

Сегодня не та ночь.

Колокольчик лифта звенит, когда тот плавно останавливается на верхнем этаже, открываясь прямо в дом Коула, если модернистскую крепость можно так назвать.

Я иду по коридору, не останавливаясь, чтобы снять куртку. В голове пусто и туманно — слишком много всего обрушилось на меня за слишком короткое время. Книжный магазин закрывается. Коул его сносит. Мы с Карли проиграли.

— Скай? Слава богу, ты здесь, — Коул выходит из домашнего кабинета, сбрасывая пиджак. — Жду не дождусь, когда смогу зарыться в тебя.

Сумка соскальзывает с плеча и падает со звуком удара металла о паркет.

Его глаза находят мои.

— Скай? Ты в порядке?

— Мы встречались сегодня с бухгалтером. Магазин не приносит прибыли.

На мгновение Коул замирает, взгляд прикован к моему. А затем он быстрыми шагами пересекает пространство между нами. Он раскрывает объятия, но я не могу. Не прямо сейчас, и не с ним.

Я делаю шаг назад, и он останавливается.

— Мы провалились, — повторяю я.

— Черт, — он проводит рукой по волосам. — Мне так жаль, Скай. Правда.

— Мы все изменили. Стало больше покупателей. Ты ведь тоже это видел, верно?

Он едва заметно кивает.

— Видел.

— И мы следовали твоим советам. Практически все идет по распродаже, Коул. Товар разлетается, страница в «Инстаграм» растет, мы привлекли весь район, наняли нового бухгалтера и... и... я не знаю, что еще могли сделать. Все движется в правильном направлении. Мы все еще могли бы стать прибыльными, просто нужно больше времени.

— Ты много работала, — говорит он, и выражение его лица убивает последние крупицы надежды, которые я лелеяла. — Я не знаю, что сказать. Мне жаль. Жаль больше, чем могу выразить.

Я тяжело сглатываю. Ему жаль, потому что все равно собирается все снести. Ему жаль.

— Я знаю, как много это для тебя значило — проявить себя.

Коул говорит это так, будто ожидает, что я упаду в его объятия —