Его маленькая слабость - Алиса Лиман

— Рассказывай уже, что ты там проверил? — игнорируя его радостные возгласы, требую я, ощущая какое-то нехорошее предчувствие, относительно того, что тут творилось в мое отсутствие.

— Дык вам ведь еще рано… это… волноваться. Мы пока сами. А потом вам все доложим…

— Выкладывай! — гремлю я, едва ли не тратя на это последние силы.

У Витка взгляд какой-то раскаивающийся. И чего они тут устроили, пока я в отключке валялся?!

— Анюту нашу… П-проверил.

— В смысле? — щурюсь недобро.

— Ну, это… — мнется Витек, чувствуя, что попал. И я чувствую. Что он попал. — Досье собрал, так сказать…

— Кто велел?! — едва не вскакиваю с кровати от ярости. — Какого хера?!

— Вас же подбили, — мямлит Витек, явно чувствуя, что если сейчас же не найдет разумного объяснения, то я его попросту разорву. — Не могли же мы это так оставить. Стали разбираться. А у меня там тоже человечек есть. Проверенный. Я когда за вами из банды уходил, мы с ним общались хорошо. В общем… Он-то и подсказал в какую сторону копать.

— Не знаю, в какую там сторону тебе указали, но пока ты копаешь самому себе могилу, — рычу я угрожающе, до сих пор не понимая, при чем тут моя Невеличка.

Витек, морщится как-то болезненно и продолжает:

— Глеб Виталич… Все больничные счета после аварии нашей Анюте оплачивали эти козлы, — он бросает папку на тумбочку. — Потом самостоятельно убедитесь.

Прекрасно слышу, что он говорит, но не могу понять сути слов.

— Более того, Геш, —  подключается сестра. — Подозреваю, что и под колеса она бросилась именно мне – не случайно. Она ведь буквально выпала с тротуара! Это ж надо такой нахалкой быть!

— Мой информатор сказал, — продолжает Витя, — дословно: ведь и в голову не придет, что слепой котенок на самом деле крыса.

Не верю. Нет. Она не могла. Они все лгут!

В голове словно мины начинают взрываться. Обессиленно откидываюсь на подушки, когда в палату как раз входит Валера:

— Что еще за собрание? — строго говорит он, и я надеюсь, что уж друг-то поможет мне разобраться, что с Аней, и зачем эти нелюди решили так нелепо шутить. — Он едва в себя пришел, а вы тут облепили уже пациента!

— А сам-то чего заявился, раз нельзя, — как обычно язвит Лара.

— Я – врач! Мне можно!

— Не знала, что моему брату требуется пластический хирург! — фыркает Лариса, тогда как Витек под шумок покидает помещение.

— А ну кыш отсюда! — притворно злится Валера.

Сестра подскакивает к двери и, показав моему другу язык, сбегает в коридор. Валерка опускается на стул рядом с моей койкой:

— Прости, что раньше не пришел. Лара с Витьком к тебе все посещения забили. Пришлось даже воспользоваться служебным положением, чтобы прорваться. Ну как ты?

— Никак, — коротко отвечаю я.

— Я так понимаю, тебе уже все доложили, — он кивает в сторону оставленной на тумбе папки с документами. — Вот оно как. Ты ей благое дело, а она…

— Да не верю я во все это! — взрываюсь я наконец. — И ты туда же! Чушь какую-то несете! Не могла она!

— О, друг, — Валера сочувственно похлопывает меня по плечу. — Не хило она тебе мозги обработала. Включайся уже. Помнишь, ты мне про цыганку рассказывал, чьи чары на тебя не действовали? Так вот эта Аня – твоя сэра. Та самая, что мозги запудрила.

— Заткнись уже! — грохочу я на всю палату.

— Ты ведь все равно не поверишь, пока сам не удостоверишься? В этой папке достаточно, чтобы сорвать пелену с глаз. И вот еще, — он протягивает мне лист бумаги, и поднимается со стула. — Как мне рассказали, она строила перед тобой невинную деву. Вся такая беспомощная и покинутая овечка. Да только походу шалава она обыкновенная.

Сука! Да как он смеет?!

— Я тебе щас язык из горла выдеру и сожрать заставлю! — взрываюсь, осыпая друга трехэтажным матом.

— Тебе переварить надо просто, — сочувственно кивает он.

Стискиваю кулаки, намереваясь набить этому козлу морду. Но он проворно покидает палату, оставляя меня наедине с болезненной правдой.

Не может… Невозможно…

Она предала?

С самого начала все было ложью?

Вот почему она так рвалась устроиться в мой клуб? Быть под боком и наблюдать. Следить за мной, чтобы в нужный момент подставить.

Роняю взгляд на лист в своих руках. Пробегаюсь непонимающим взглядом по корявым буквам. И холодею.

Диагноз: беременность двадцать одна неделя.

Что еще за…

В каком смысле беременность? От кого?

Тут же припоминаю, как ее тошнило неоднократно. Да и сонливость эта ее…

В голову лезут нехорошие подозрения. Если она предала меня, то лучше уж оторвать, да выбросить. Но что-то мне подсказывает, что не выйдет.

Что бы ни говорил Валера мне-то доподлинно известно, что я стал ее первым. Но может, успела с кем-то, пока меня дома не было…

Снова опускаю взгляд в документ. Двадцать одна неделя.

Если учесть что я почти два месяца провалялся в больнице. И еще почти три месяца до этого со дня аварии… 

Не может быть…

Моя бывшая слабость беременна… от меня?

Конец