Никто, кроме тебя - Яна Дин

– Мне нужен телефон, – выдаю, как только понимаю, что у меня нет даже мобильника для отслеживания элементарного времени. Даниэль поднимается и кивает:

– Он будет, – он растягивает губы в своей чертовски самодовольной улыбке, и скрывается за ванной комнатой.

Выпрыгиваю из постели, как только дверь захлопывается, и накидываюсь на пакеты с вещами, прижимая к себе пододеяльник Даниэля. Выдергиваю одну атласную рубашку с воротником, и рукавами на завязках; самую обычную белую юбку, доходящую до икр, и белые носочки.

Даниэль выходит из душа спустя долгие двадцать минут, и я наконец вхожу за ним, но не успеваю скрыться, как слышу его голос:

– Поторопись. Нас ждут на завтрак.

– Я не буду есть, – смотрю на него через проем двери.

Даниэль хмурит брови, скрещивая руки на голой груди. Он снова в одних спортивных штанах.

Не самая лучшая перспектива.

– Дьяволица, ты не ела нормально несколько суток. Мне не нужна мёртвая от голода жена, поэтому ты спускаешься на завтрак, – настойчиво и стойко произносит он, давая понять, что отказов не примет.

Но когда на меня это действовало?

– Ты меня не заставишь, – дернув носом, мысленно посылаю его далеко и надолго.

Никогда. Я никогда не была, и не буду покорной.

– Ты уверена? – приподнимает Даниэль бровь в усмешке.

Лицо мрачнеет при воспоминании о вчерашней ночи, когда я силой оказалась в его комнате.

– Заставишь, – подтверждаю слова, сморщивая нос от отвращения, – Но в таком случае, я надену тарелку с завтраком на твою голову. Поэтому лучше, если еду принесут в комнату.

– Послушай, Андреа, – Даниэль делает несколько шагов, останавливаясь, напротив. – Семья считает, что наш брак «настоящий» – делает особый акцент на последнем слове, – Считают, что ты будешь покорна мне, и не доставишь проблем, кроме выгоды.

Выгоды.

До боли впиваюсь пальцами в железо, чувствуя, как костяшки начинают белеть.

– И мы должны дать им это. По крайней мере, пока находимся за пределами нашей комнаты.

Он уже начала говорить «нашей комнаты», черт возьми.

– Этот брак никогда не станет настоящим. Сколько же мы будем притворяться? – игнорирую все сказанное.

– Ты можешь облегчить задачу, если перестанешь пытаться убежать, и наконец примешь ситуация, – Даниэль скидывает бровь, словно ожидая примирение с моей стороны. Но он не знает одного. Я не сдамся, — Я не только пытаюсь поджечь зад Марко, но и хочу сохранить твою жизнь.

– Зачем? – дергаюсь я, – Зачем тебе сохранять мою жизнь?

– Хочу хоть раз, сделать что-то хорошее, как тебе такое?

– Никогда, – делаю шаг, раскрывая дверь, и все еще сжимая пододеяльник на теле, – Я никогда не отрекусь от своей чести. Я сделаю все, чтобы вы пожалели. Я не твоя марионетка, Даниэль Грассо Конселло.

– Твоя гордость погубит тебя, Андреа Конселло, – нахально отвечает он, играя с моим именем.

– А я погублю тебя, Даниэль.

Глава 12

«Моя ненависть такая же сильная как моя любовь».

(с) «Услышь меня»

__________

Андреа

Завтрак проходил в необычайной тишине, когда мы с Даниэлем соизволили спуститься. Слышан лишь стук столовых приборов. Были все, что и день назад. Но я все ещё не знала их имён, кроме Дона Лоренцо.

– Доброе утро, – Даниэль ведёт нас к столу, и вытягивает мне стул около себя и Лукаса, мальчика, что смотрел на меня своими большими карими глазами. Ему я смогла выдавить краткую улыбку, усаживаясь рядом. Этот жест замечает Адриана, отчего сверля меня взглядом, резко выговаривает сыну:

– Ешь, опоздаешь в школу, – и Лукас отводит взгляд.

Насколько я поняла, Адриана – жена покойного Диего Конселло. И откуда у меня появились иные мысли? Жена человека, чей погибелью стал мой отец. И я вполне могла понять её ненависть ко мне.

– Не придирайся к ребёнку, – озвучивает мать Даниэля. После её взгляда немедленно касается меня, оценивающе проходя по внешнему виду.

Притягиваю стул ближе, и берусь за столовые приборы, чтобы приступить к еде, которая с силой пробирается через горло. Даниэль был более расслабленным в отличие от меня. Он непринуждённо вёл разговор о делах семьи; новой отправки товара за границу Италии, и положение их солдат, которые, как оказалось, не совсем рады нашему с Даниэлем союзу. Они не хотели принимать врагов. Это было дело принципа.

– В конце концов, они примут это и забудут, – делая глоток апельсинового сока, выдаёт дон Лоренцо.

Даниэль кивает, откидываясь на спинку стула. Я же молча пытаюсь запихнуть в себя завтрак, пока мать Даниэля продолжает проклинать меня взглядом.

– Нашла что-то интересное, Кристиана? – слышу Даниэля, и слежу за его взглядом, что был прикован, как оказалось, Кристиане.

Но…почему он обращался к ней таким образом?

Кристиана сверкнула глазами, приподнимая тонкие брови в сторону сына.

– Что, прости? – недоумевала она.

Даниэль растягивает фирменную и надменную ухмылку, когда отвечает:

– Я спрашиваю, нашла ли ты что-то интересное в моей жене? – дурацкое сердце делает медленный удар при последнем слове, – Столь внимательно ты разглядываешь.

Женщина ни на секунду не растерялась, выкидывая ответную улыбку.

– Нет. Просто смотрю на неё, – снова бросает мерзкий взгляд в мою сторону, – И думаю, насколько мать может плохо воспитать дочь, что та бросилась в объятия врага, и…

– Довольно, – тихим и опасным тоном перебивает Даниэль, метая искры предостерегающего взгляда в сторону Кристианы.

– Больше никогда, – сердце наполняется яростью, когда со звоном оставляю приборы, и резко встаю изо стола, – Не смейте упоминать мою мать своим гнусным языком. Я не позволю!

Я разворачиваюсь и ухожу, ни на секунду не оборачиваясь.

– Мам, вот серьёзно, ты сейчас переборщила, – слышу девичий голос позади.

– Инесс не вмешивайся, – ворчит Кристиана.

Шагая быстро, покидаю столовую. Останавливаюсь возле лестницы, прислонившись к перилам, и пытаясь привести в ритм сбившиеся от злости дыхание.

За дверью столовой повисла тишина, но Даниэль её нарушил:

– В следующий раз, когда посмеете говорить что-то в адрес Андреа, – начинает он слишком тихо и яростно. По телу распространяется дрожь. – Извольте вспомнить, что говорите с моей женой, и с такой же, как и мы – Конселло.

Слышу, Даниэль встает, отодвинув с грохотом стул, и твердые мужские шаги приближаются к выходу. Придя в себя, выхожу из дома, чувствуя, как летний ветер бьёт в лицо, и играет с волосами, собранными в низкий пучок.

Я бы с удовольствием могла насладиться природой вокруг, и свежим воздухом, ведь все было невероятно красиво; высокие ели среди светлого голубого неба, прохладный ветерок и запах полевых цветов. Но злость настолько горела изнутри, что я пошла куда понесли ноги.

Поворачиваю в заднюю часть дома, где больше всего места было отведено деревьям, и как только дохожу до