Всё дело в тебе - Эльвира Смелик

Дашу они не замечали, потому как слишком увлечённо обменивались впечатлениями.

— Видели? — говорила одна. — Там, в холле у центрального входа Лакшин концерт даёт.

— В смысле? — озадачилась другая.

— Ну там парни с музыкального, — вклинилась третья, — с инструментами. Клавиши и гитара. А Данила с микрофоном. Поёт. Точнее, дурака валяет.

Даша остановилась.

В холле у центрального входа? Значит, мимо никак не пройти, и придётся прямо сейчас проверять, насколько за один раз выработались стойкость и безразличие.

Ульяна, так и не дождавшись, сама подошла, посмотрела недоуменно:

— Даш, домой-то идём?

— Угу.

— А чего ты тогда застыла? Забыла чего? Вернуться надо?

Даша замотала головой.

— Нет. — Пробормотала растерянно: — Но там же… — И осеклась под внимательным взглядом.

— Что там? — Ульяна озадаченно приподняла брови.

— Ничего, — торопливо проговорила Даша, опять мотнула головой.

Да и правда. Ей-то теперь какое дело? Пусть Лакшин вытворяет, что хочет.

— Пошли, — добавила решительно и сама двинулась первой.

Звуки музыки долетели издалека, сложились в мелодию. Не слишком знакомую. Даше её вроде бы слышала её раньше, но сразу узнать не смогла. Кажется, что-то старенькое.

Когда выворачивали из-за угла, к музыке присоединился голос, слегка искажённый микрофоном, но всё равно — не ошибёшься — тот самый. Прогнал мурашки вдоль по позвоночнику.

И вот чего она так реагирует? Хватит!

Она бы и не смотрела, если бы можно было не смотреть. Но, чтобы выйти из здания, требовалось обязательно пройти мимо. Ну, не зажмуриваться же! И не отводить показательно глаза. Хотя, вполне возможно, он и сам её не заметит. Пялится в сторону уже собравшейся небольшой кучки фанатов. Фанаток.

Сделал паузу между строчками, вывел:

— Только вижу…

А дальше — то ли чисто случайно совпало, то ли он столь удачно подгадал, но как?  — неожиданно повернулся.

Встретились взглядами, и сразу следом прозвучало:

…вдруг идёт мне навстречу

То ли девочка, а то ли виденье.

И как будто мы знакомы с ней даже…[*]

Лакшин смотрел чуть исподлобья, наклонив голову к плечу, брови приподняты, лоб наморщен.  Его губы шевелились, почти касаясь микрофона, рождая неожиданные мысли и желания.

…И, по-моему, зовут её Дашей…

Слова у песни были немного странные и даже нелепые, особенно в припеве, но в то же время такие трогательные и настоящие.

Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…

Дальше Даша почти не слышала. В висках громко стучало, а сердце грохотало в груди так, что заглушало даже усиленный микрофоном голос. Но он всё-таки прорвался сквозь шум:

И смотрел я в небо звёздное долго,

И назавтра был больной целый день я.

Я искал её, да только без толку…

Глаза нестерпимо защипало, вдох получился судорожным. Сумка съехала с плеча, плюхнулась на пол, но Даша не обратила на это внимания, сделала шаг назад, а потом сразу развернулась, ринулась прочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Перед глазами всё расплывалось, ничего не разглядеть. Но она всё равно шла, почти бежала, и опять слышала только стук в висках, и даже не заметила, что музыка тоже умолкла.

Голос нагнал:

— Даш! Даша. — А потом раздался совсем близко: — Ты чего?

Она остановилась, замотала головой, часто и мелко, подразумевая сразу кучу всего. Что она не плачет, а если действительно плачет, то совсем не виновата, это само. Чтобы он не подходил и, тем более, не трогал, потому что ей нафиг не сдалось его дружеское участие и вежливое сочувствие. А другое же закончилось. Хотя для неё вот нисколько не закончилось. Поэтому ничего иного от него ей не нужно. И пусть лучше убирается ко всем чертям, если он не с этим.

Но Лакшин не убрался, аккуратно ухватил её за плечи. Даша вздрогнула — сильно вздрогнула — от его прикосновения, и он это почувствовал, сильнее сжал пальцы, развернул её лицом к себе, заглянул в глаза растерянно и недоумённо:

— Ты почему плачешь?

— Не знаю, — с трудом выдавила она и жалобно шмыгнула носом. Ну не выкладывать же ему все свои смутные ощущения! А потом почти выкрикнула: — Не знаю! И хватит меня спрашивать, почему? Не всегда можно словами ответить.

— Больше не буду, — торопливо пообещал он. — Только ты тогда не плачь.

[*] Песня Максима Леонидова «То ли девочка, а то ли виденье»