Долгая игра - Рейчел Рид

Илья долго размышлял над ее вопросом, прокручивая в голове длинный список всего, что ему, вероятно, следовало бы обсудить с Шейном. Наконец уголки его губ поползли вверх.

— Ты собираешься притвориться Шейном?

Она улыбнулась в ответ.

— Ну почти.

— Хорошо. Но тебе придется стать гораздо более раздражающей.

— Сомневаюсь, что ты хочешь именно это ему сказать.

— А вот и не сомневайся. Я постоянно говорю ему, что он меня бесит.

Галина терпеливо ждала, пока Илья посерьезнеет. Наконец, тот медленно вдохнул, выдохнул, закрыл глаза и начал говорить.

***

Им предстоял матч с Торонто. Шейн уже собирался выходить из дома, чтобы отправляться на арену, когда Илья наконец позвонил.

— О боже. Привет. — Шейн даже не пытался притвориться спокойным. — Илья, послушай, я...

— Все в порядке, — перебил его Илья. — Я должен был позволить тебе остаться. Кажется, нам нужно поговорить.

Шейн вздохнул с облегчением.

— Конечно. Можем поговорить по FaceTime? Я хочу тебя увидеть.

— Да.

На экране появился запрос на видеозвонок, Шейн нажал на него, и только после того, как появилось изображение с фронтальной камеры, понял, что выглядел, вероятно, дерьмово. Он почти не спал, забыл снять очки, а волосы наспех собрал в неаккуратный пучок.

Но он перестал обращать на это внимание, как только лицо Ильи заполнило экран. Тот выглядел сильно уставшим, но в то же время расслабленным. Его губы слегка приподнялись в улыбке, а щеки и кончик носа порозовели, будто он только что пришел с холода.

— Илья, — Шейн не мог придумать других слов.

— Прости, что попросил тебя пойти на вечеринку, — сказал Илья. — И за то, что разозлился, когда ты отказался. Это было... неправильно.

— Нет. Все в порядке. То есть, да, я был удивлен и сбит с толку, но я вел себя с тобой как козел. Ты стольким пожертвовал, а я недостаточно это ценю. Я понимаю это.

— Я бы пожертвовал еще большим, — просто сказал Илья. — Ради тебя. Чем угодно.

— Я не хочу, чтобы ты это делал. Господи, с тобой все в порядке? Я знаю, ты ненавидишь говорить о своих чувствах, но я переживаю.

Илья на мгновение замолчал, будто пытался решить, что сказать.

— Я хожу к психотерапевту.

— О, — Шейн, не знал, считать это хорошей новостью или плохой. — Ты имеешь в виду психолога?

— Да. Но не совсем, не психолога команды. А женщину, которая говорит по-русски. Она хорошая. Думаю, ей удается мне помогать.

— Она говорит по-русски? Это здорово.

— Да. Так гораздо легче разговаривать.

Шейн уже не впервые почувствовал себя ужасно из-за того, что не успел хорошо освоить русский.

— Так что, тебе становится... лучше?

— Думаю, да. Медленно, но лучше.

— Давно ты к ней ходишь?

— Пару месяцев.

Боже. Почему Илья ему не сказал? Шейн хотел спросить, но это, вероятно, прозвучало бы как упрек.

— Я рад, что тебе помогают. Раз тебе это необходимо. И рад, что ты нашел человека, с которым можешь поговорить.

Он не смог скрыть боль в голосе, хотя в реальности у него не было причин чувствовать обиду.

— Шейн, — мягко сказал Илья, — я рассказал тебе вещи, о которых не говорил никому. Ты меня знаешь. Терапия — это... другое.

— Я знаю.

Шейн действительно знал. Он просто злился на себя за то, что порой не вслушивался в слова Ильи, не придавал им значения.

— Я должен тебе кое-что сказать. — голос Ильи вдруг зазвучал нервно. — Она знает. О нас. Я ей рассказал.

Шейн не смог скрыть шока, наверняка тот отчетливо отражался у него на лице.

— Рассказал? Ты упомянул мое имя?

— Да. Прости, но... я не хотел лгать в той комнате, как лгу всем и везде.

Шейн понимал это. Какой смысл ходить к психотерапевту, если приходится тому лгать?

— Окей. Она же, типа, поклялась хранить врачебную тайну или что-то в этом роде. Так что все должно быть хорошо.

— Да.

Он присел на кровать.

— Ты не обязан мне рассказывать, если не хочешь, но что заставило тебя пойти к психотерапевту?

Илья растянул губы в полуулыбке.

— Трудный вопрос.

— Да. Прости. Забудь, что я спросил.

— Нет. Я хочу рассказать тебе все, но... может, не сейчас.

Шейн кивнул.

— Конечно.

— Слишком много всего, понимаешь?

Шейн не понимал, но ответил:

— Да.

— Но мне жаль, что я заставил тебя уехать. Я провел очень приятное Рождество с тобой и твоей семьей, как всегда. Но отнял у нас день и ночь, которые мы могли бы провести вместе.

— Я жалею обо всем, что наговорил. Очень, блядь, жалею. Я люблю тебя.

— Я знаю, любовь моя (последние два слова по-русски — прим. пер.).

Шейн улыбнулся.

— Я уже знаю, как переводятся эти слова.

— Ах, — Илья притворился сокрушенным, — тогда ты знаешь мой секрет.

— Что ты меня любишь?

— Что я очень сентиментальный.

Шейн не сдержал смеха.

— Я это тоже знал. — Он взглянул на часы рядом с кроватью. — Черт. Мне пора.

— Окей.

— Хотелось бы, чтобы наши графики не были такими ебанутыми. Но, может, немного дистанции сейчас нам не повредит?

— Думаю, да. Да. Поговорим, когда снова окажемся в одной комнате.

Они несколько секунд грустно улыбались друг другу. Шейн чувствовал тяжесть на сердце и беспокоился о предстоящем разговоре, но обрел уверенность, что их связь крепка по-прежнему.

— Постарайся не выигрывать слишком часто, — пошутил Илья.

— Ты тоже.

Илья подмигнул.

— Мы никогда не выигрываем.

Глава двадцать четвертая

Январь

Илья все-таки обманул Шейна в завершении того их разговора по FaceTime. После поражения в выездном матче в Буффало, а затем в двух домашних, «Кентавры» одержали первую победу в своем южном выездном турне — в дневном матче против гораздо более сильной команды из Каролины.

— Да, мать вашу! — крикнул Буд, когда команда вернулась в раздевалку по окончании матча. — В новый год с новыми силами. Нас ничто не остановит, парни!

Илья надеялся на это. Он реально на это надеялся. Он верил в эту команду, несмотря на долгую череду поражений. У них были отличные игроки и отличный тренер. Илья теперь играл в одной линии с Будом и Троем, они наконец наладили взаимодействие.