Пятая зона пульса - Юля Артеева

Совершенно иррационально надувшись, я пытаюсь натянуть на себя одеяло.

— Эй, — тормозит меня Леша. — Эй, ты чего? Обидел чем-то?

Я решаю молчать. Глупо предъявлять ему за прошлое, я определенно выше таких истерик. И в эту же секунду выдаю:

— И сколько тут их было?

Погодин на мою провокацию не подкидывается. Ложась на спину, устремляет взгляд в потолок и задумчиво спрашивает:

— Кого «их»?

— Понятно, — выдаю с обидой и начинаю выбираться из постели.

Он, конечно, меня ловит. Укладывает обратно и устраивает у себя под боком. Смеется сыто, расслабленно.

Говорит:

— Ну что тебе понятно? Я тебя люблю, это понятно? Я рад как щенок, что ты наконец ответила мне тем же, это тоже понятно? Сейчас у меня был потрясающий секс, и надеюсь, кстати, что у тебя тоже. Это ясно?

Я на каждый вопрос киваю как болванчик. Улыбаюсь, когда Леша нежно гладит меня по щеке.

Отвечаю:

— Хорошо. Я тебя люблю, и ты меня тоже. Секс потрясающий. Но я все же немного ревную тебя к прошлому. Насколько я понимаю, у тебя очень богатый и разнообразный опыт.

— Я его, может, для тебя копил, — произносит на полном серьезе.

А я восклицаю с возмущенным смешком:

— Леш!

— Ну что? Какая разница, сколько здесь было девушек, если сейчас я хочу, чтобы была только ты?

Я рассеянно веду пальцем по его руке, повторяя контур одной из татуировок. В голову приходит мысль, которую толком даже не знаю, как сформулировать, поэтому остается только надеяться, что Погодин сам поймет, о чем я.

Предлагаю несмело:

— Давай будем первыми. Друг у друга.

Леша приподнимается и подпирает голову ладонью. Потом говорит:

— Ты и так моя первая, Ника.

— Ты тоже, Леш, — произношу шепотом.

— Только, может, нам лучше стать последними? — спрашивает он.

И я чувствую, как из одного глаза выскальзывает слеза.

Глава 50

— Ты такой угрюмый, я думала, что не смогу тебе понравиться, — говорю с улыбкой.

Глажу Лешиного кота по гладкой густой шерсти на лбу, и он щурится. Кажется, от удовольствия, хотя мурчания я не слышу.

— Против меня дружите? — спрашивает Погодин с порога кухни. И восклицает возмущенно, когда я отодвигаюсь в сторону: — Фелпс! А ну слезай со стола! Охреневшее животное.

Кот открывает глаза, крайне медленно и недовольно оборачивается на хозяина, а потом так же степенно покидает свое место, тяжело спрыгивая на пол.

Я отвечаю со смешком:

— Да, против тебя. Строим планы, как отвезем тебя в лес, а сами будем жить тут и лежать на столе, сколько захочется.

Леша пару мгновений смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Но я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы заметить в глазах, где-то на дне карей радужки все порочные картинки, которые сейчас мелькают в его голове.

Он подходит, кладет руки мне на бедра, большими пальцами пролезая под свободный край топа. Гладит мою кожу.

Сообщает серьезно:

— Ты можешь лежать на этом столе сколько пожелаешь. Можно даже прямо сейчас.

Несмотря на то, что я вся враз покрываюсь мурашками, и мне хочется прижаться к нему тесно и позволить все, что Леша успел себе нафантазировать, я все же отрицательно качаю головой.

Сглатываю скопившуюся во рту слюну, быстро облизываю губы, смотрю за тем, как внимательно Погодин ловит эти движения, а потом говорю с хрипотцой в голосе:

— Пора ехать.

— Но ты бы хотела?

— Ты знаешь, что да.

— Когда-нибудь мы будем делать только то, что хочется, — цокает языком недовольно, когда я упираюсь пальцами ему в грудь и пытаюсь отодвинуть от себя.

— Так не бывает, Леш.

— Я сделаю так, чтобы было.

Наклонившись, целует меня в губы коротко и потом поднимает ладони в воздух. Я улыбаюсь. Он говорит так много важных, весомых слов. Мне хочется верить. То ли потому, что мне восемнадцать, то ли потому, что Погодин не оставляет места для сомнений.

Он первым выходит в коридор и начинает обуваться. Следом распихивает по карманам пуховика ключи от машины, телефон.

Говорит тем временем:

— Хочешь сходить в парк развлечений с Никитосом?

— Холодно же, разве аттракционы работают?

— Он крытый.

— А… — выдаю растерянно, когда Леша подает мне мою куртку. — Этот огромный?

— Да. Ты была когда-нибудь?

— Нет. И Ник тоже. Ты имеешь в виду… втроем?

Он хмыкает, запирая дверь квартиры.

Произносит мягко:

— Да, Ника, втроем. Думаешь, я просто перебираю варианты для вашего семейного досуга отдельно от меня?

— Ты не обязан все время нас куда-то водить.

— Знаю. Но я хочу, именно поэтому и предлагаю. Давай ты перестанешь испытывать неловкость за то, что у тебя есть брат? Он важен для тебя, значит важен и для меня.

Я отворачиваюсь, делая вид, что страшно заинтересована кнопкой лифта на стене, а сама пытаюсь сморгнуть наворачивающиеся слезы.

Погодин обнимает меня крепко и целует в макушку, потом отпускает, утыкаясь в телефон, пишет кому-то сообщение, пока мы едем на первый этаж. А я думаю: он говорит и ведет себя так уверенно. Может, и правда пора перестать сопротивляться? Принять его в своей жизни полностью? Рассказать о маме, о том, как мы живем. Боже, все внутренности просто в узел закручиваются, как только представляю этот разговор.

Нервно обкусывая губы, застывшим взглядом пялюсь в окно машины и пытаюсь подобрать формулировки, которые описали бы нашу ситуацию, но не напугали его. Леша как-то говорил мельком, что его биологический отец пил, наверное, он смог бы меня понять?

Телефон в моей сумке начинает вибрировать, и я вздрагиваю. А когда смотрю на экран, не удерживаюсь от того, чтобы картинно закатить глаза.

Ольга, мать ее, Павловна.

— Ну что надо-то опять? — выдаю вполголоса раздраженно.

— Кто там? — спрашивает Леша.

— Старшая по подъезду.

Пару секунд я борюсь с тем, чтобы просто скинуть, а потом все же глубоко вздыхаю и принимаю вызов.

Начинаю сразу:

— Ну подпишу я все, что вы скажете! Но сегодня на собрании никто…

— Вероника, — перебивает она меня.

Голос звучит необычно. Кроме привычного хамского напора, я слышу еще и беспокойство. Не притворное, каким Ольга Павловна обычно пользуется, чтобы выведать у меня какую-то информацию, а искреннее. Я замираю, прижимая к уху смартфон так сильно, что становится больно. Если она опять учуяла какой-то дым, которого там толком и нет, я ее убью.

Она тем временем продолжает:

— Я сейчас смотрю в окно и вижу, как твоя мама садится в машину.

— В какую?

— В вашу. Жигули у нас со стороны двора, они же ваши?

Все внутри схватывает ледяным спазмом, начиная с голосовых связок,