Империя пепла - Джаггер Коул

— Нет, я имею в виду, как ты можешь быть с ним, учитывая, что он за человек? Тот, кто видит женщину, которой интересовался его хороший друг, и забирает ее себе?

Мой рот сжимается.

— Ты имеешь в виду Матильду.

— Да, — рычит он, внезапная злобность в его тоне потрясает меня.

Его пальцы танцуют над свечой перед ним, кружась в пламени.

— Он знал, что моему отцу она нравилась. И знал, что мы страдаем от той же боли, что мучила Матильду.

— Ты имеешь в виду твою мать и бывшего мужа Матильды, — тихо говорю я.

Его глаза смертельно сужаются.

— Да. Ноэль знал это, и все равно забрал ее, когда мы были теми, кому она была нужна. Мы были теми, кому нужна была семья. Не он. Не человек, у которого не было семьи, который просто хотел рассмеяться моему отцу в лицо!

Мое сердце сжимается, когда я вижу боль в его глазах, пронизывающую его слова.

— Но, Джейкоб, разве ты только что не говорил о корректировке курса? О движущей силе делать необходимое...

Он отрывисто смеется.

— Это не было необходимо. Это было жестоко. Он женился на ней, чтобы досадить моему отцу и мне.

Я отвожу взгляд, хмурясь.

— Мне так жаль, Джейкоб...

— Всегда всем жаль, — тихо говорит он. — Я знаю, ты понимаешь это, Элла, как никто другой.

— Что ж, похоже, курс скорректировался. Я имею в виду, она ушла от Ноэля к...

— Было слишком поздно, — шипит он. — Это было не потому, что она поняла, что совершила ошибку. Это потому, что она делала то же самое, что Ноэль сделал с моим отцом. Она плевала ему в лицо. Она никогда не была с моим отцом. Она просто проводила с ним время, пытаясь заставить Ноэля чтобы он хоть как-то отреагировал.

Слова вонзаются в мое сердце, дергая и разрывая ту ревнивую нить внутри меня, которая возникает, когда я думаю о том периоде в жизни Ноэля.

— Джейкоб, — шепчу я. — Мне жаль, но не могли бы мы пожалуйста сменить тему...

— Нет, — рявкает он, его рука крутится над огнем.

Моя кожа начинает дрожать.

— Это не было коррекцией курса; это был шахматный ход.

Его челюсть сжимается, когда он мрачно смотрит на меня через стол.

— Она собиралась уйти от моего отца.

Я хмурюсь.

— Он не знает. Никогда не узнает, — тихо говорит он. — Но она собиралась. Я слышал однажды ночью ее разговор по телефону с сестрой, Селестой. Она собиралась уйти от моего отца в надежде, что это заставит Ноэля волноваться.

Я вздрагиваю, как от пощечины.

— Нет...

— Да. Мой отец никогда не знал.

Он усмехается.

— Ноэль не знал. Как будто ему было хоть какое-то дело, даже если бы он знал.

Я ненавижу, как это заставляет меня прикусывать губу, чтобы не улыбнуться с торжеством.

— Этого не могло случиться, — хмыкает он. — Я не мог позволить этому случиться. Она уже причинила моему отцу боль столько раз, столькими разными способами. Если бы она снова вернулась к Рэнсому, это убило бы его. И я не мог позволить этому случиться.

Тревожный звонок начинает тихо звучать в глубине моей головы. Затем становится громче, завывая всё выше и выше, когда мое тело напрягается. Холодное, ужасное чувство начинает ползти по моей коже.

— Джейкоб, — тихо говорю я. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не мог позволить этому случиться?

— Когда она умерла, — рычит он. — Я думал, это снова сделает моего отца счастливым. Я имею в виду, что он, конечно, будет грустить. Но ему больше не придется с этим справляться. И, конечно, была еще Кассандра.

Я напрягаюсь.

— Мой отец испытывал чувства к Матильде. Но то, как он смотрел на Кассандру? — он качает головой. — Он любил ее. Полностью и безоговорочно. Он любил ее, когда она вышла замуж за одного из его лучших друзей. Он любил ее, когда она рожала тому мужчине дочь.

Мое лицо бледнеет.

— Он любил ее, когда помогал ей пережить потерю его друга.

Рот Джейкоба сжимается.

— Это было его время, Элла.

Я качаю головой.

— Джейкоб, так не работает...

— Да. Именно. Так работает!

Его кулак ударяет по столу, заставляя свечу дико затрепетать, когда я дрожу от настоящего страха.

— Так и должно быть, — рявкает он.

— Джейкоб, нельзя заставить кого-то выбрать, кого любить...

Он отрывисто смеется.

— Что, как будто она любила Ноэля? — усмехается он. — Ты умнее, Элла.

— У них был договор, заключенный с помощью моего отца...

— Мой отец любил ее, и Ноэль, блядь, это знал. Поэтому он снова набросился. Снова, Элла!

Он рычит, его зубы сверкают, когда его рука зависает над пламенем.

— Это несправедливо. Ему нельзя было позволять продолжать брать и забирать...

— Джейкоб...

— Я только хотел помочь ему, — выдавливает он. — Моему папе, я имею в виду. Но он слаб. Он бы никогда не увидел, что нужно сделать, даже если бы это было прямо перед ним.

Его взгляд встречается с моим.

— Поэтому мне пришлось сделать это за него.

Холодный озноб скользит вверх по моему позвоночнику, замораживая меня.

— Мальчик не должен мстить за честь собственного отца, — холодно шепчет он.

Ужас начинает проникать в меня.

— Что ты имеешь в виду под «мстить», Джейкоб? — шепчу я.

Его челюсть скрежещет. Его глаза опускаются на пламя, лижущее его руку.

— Это так красиво, правда? Это...

Он проводит пальцами по нему.

— Завораживает. Он как наркотик для меня. Как секс. Так было всегда. И позволь сказать тебе, маленькая свеча — это одно, но...

Он свистит.

— Когда пламя касается неба, Элла? — шепчет он.

Когда до меня доходит, это как удар в живот. Я задыхаюсь, мое сердце буквально сжимается в груди, когда кусочки встают на места.

О, Боже мой...

Я смотрю сквозь мерцающий свет свечи на мужчину, сидящего напротив меня за столом, пламя и тени пляшут в его холодных, безжалостных глазах.

— Огонь делает нас сильнее, Элла, — рычит он. — Посмотри на себя сейчас.

Я отодвигаю стул назад, дрожа, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Джейкоб хмурится.

— Нет, нет, — он качает головой, его глаза пронзают мои. — Нет, мы одно и то же, Элла!

— Нет, Джейкоб. Мы не...

— Да! — ревет он. — Потому что... потому что если нет... если...

Его глаза беспорядочно мечутся, его челюсть скрежещет, пока внезапно его взгляд не вонзается прямо в меня, высасывая тепло из моего сердца.

— Если нет, — хрипит он. — Тогда ты просто еще одна вещь, которую я должен у него забрать.

Время останавливается.