Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Мне не хотелось мучить ребенка дальней дорогой в город, который напоминал о прошлом, полном боли. Фредериксберг, со всеми его призраками и тяжелыми воспоминаниями, остался бы позади, не тронув невинную душу моего сына.

- Прямо на ранчо, пожалуйста, - попросила я, когда мы, наконец, сошли с поезда, минуя суетливые вокзалы и шумные улицы. Я крепко прижимала Мэтью к себе, вдыхая его детский запах, и чувствовала, как с каждым пройденным мигом тяжесть неизвестности понемногу спадает с моих плеч. Мэтью, проснувшись, с любопытством смотрел в окно, его широко распахнутые глаза ловили каждый новый образ, каждый шепот американского ветра.

И вот, вдалеке показались знакомые очертания ранчо. Сердце забилось быстрее. Я знала, что там меня ждет Салли, верная подруга, которая прошла со мной через многое. С замиранием сердца я наблюдала, как коляска приближается к дому, и вот, из дверей выпорхнула Салли. Ее светлые волосы разметались по плечам, а глаза сияли от радости.

- Эйлин! Моя дорогая, неужели это ты! - голос Салли был полон такой искренней радости, что я едва сдержала слезы. Я поспешила выйти из коляски, нежно передав Мэтью на руки помощнице, и бросилась в объятия подруги.

- Салли, дорогая моя, я так по тебе скучала! - прошептала я, крепко обнимая ее. Запах свежеиспеченного хлеба и домашнего уюта мгновенно окутал меня, заставляя почувствовать себя дома после долгих месяцев скитаний.

Салли отстранилась, чтобы рассмотреть меня.

- Ты похудела, но глаза твои сияют по-новому. А это… это наш маленький Мэтью? - Она склонилась к ребенку, и ее лицо расплылось в улыбке. - Какой же он чудесный! Точная копия Себастьяна, только глаза твои, Эйлин.

Мы вошли в дом, и Салли хлопотала вокруг, предлагая чай, угощения, рассказывая новости. Я чувствовала себя так, словно вернулась из долгого плавания в родную гавань. Когда Мэтью наигрался и уснул, убаюканный новым домом, Мы с Салли, наконец, смогли поговорить по душам.

- Как Громобой?… Как он? - Мой голос прозвучал на удивление нерешительно, едва слышно, хотя вгруди грохотало сердце, как раскаты грома.

- В порядке, в порядке! - Салли замахала руками, словно отгоняя невидимую беду. - Да что там, Эйлин, он не просто в порядке! Он теперь знаменитость! С других ранчо приезжали смотреть, все расспрашивали, как тебе удалось поставить нашего красавца на ноги!

Сердце моё наполнилось гордостью и радостью за лошадь. Это было моё чудо, чудо безграничной веры.

Я внимательно осмотрелась по сторонам, словно пытаясь впитать каждый знакомый уголок дома, убедиться в его неизменности. Моя ладонь нежно опустилась на голову Мэтью, я легонько погладила его по волосам, ощущая их мягкость.

- Салли, - обратилась я к ней, - будь добра, присмотри за Мэтью, пока я схожу к Громобою. Не терпится уже.

Салли потопталась и затеребила передник.

- А… а про Себастьяна… ничего не хочешь спросить? - Нерешительно пробормотала она, избегая прямого взгляда.

У меня тотчас же защипало в глазах. В глубине души я так скучала по нему - по его легкой улыбке, по сиянию его глаз, по теплу его прикосновений. Но страх и долгая разлука не позволяли мне даже осмелиться произнести его имя, словно это могло разрушить хрупкое равновесие, которое я так тщательно выстраивала. Конечно, я надеялась, но эта надежда была слишком хрупка.

Повернувшись к Салли, я глубоко вздохнула и наконец смогла выдавить из себя вопрос, который до этого лишь бился у меня в груди:

- Конечно, хочу! С ним всё хорошо? Где он?

- Хорошо, детка, хорошо. - Салли мягко улыбнулась. - Конечно, период сейчас сложный, но он держится. Они сейчас с доктором Нойманом и Гретой поехали к священнику.

Земля буквально ушла у меня из-под ног, а сердце рухнуло куда-то в бездну. В этот момент я поняла, что он так и не дождался меня. Что ж… упрекнуть его я не могла, как и Грету. Отныне мне придется делать вид, что все в порядке и я счастлива за них. В конце концов, мне придется не очень тяжело, потому что у меня есть Мэтью. Поэтому все замечательно, все хорошо.

Я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул.

- Ну и когда же венчание? - спросила я Салли, поправляя волосы перед зеркалом у двери.

- Какое венчание, милая? О чём ты? Скончался старый мистер Браун. Я думала, ты поэтому приехала в трауре…

Боже мой, я совсем и забыла, что в дорогу надевала своё траурное платье!

- Господи, упокой его душу, - сказала я, не зная, проявлять сейчас сочувствие или прыгать от радости. - Значит, они не женятся? - на всякий случай уточнила я.

Салли укоризненно посмотрела на меня.

- Да как же они могут жениться, когда он только о тебе говорит и думает? Я же знаю его как родного сына.

Облегчение моё было настолько невероятным, что я плюхнулась на кушетку и разрыдалась.

Путь до конюшни был недолгим, но я одолела его едва-едва, потому что у меня подрагивали колени. По пути встретились старый Том и Саймон, которые радостно приветствовали меня. Они хотели пойти вместе со мной, но я попросила их этого не делать, потому что хотела встретиться с Громобоем наедине. Только лишь я зашла в конюшню, Громобой заводил ушами и зафыркал.

- Мой любимый, хороший, я вернулась! Я же тебе обещала, как хорошо, что ты меня дождался!

Про «дождался» я даже не знала, о ком я говорила – о Громобое или о Себастьяне. Наверное, об обоих.

Я только-только пришла в себя после объятий с Громобоем, когда в конюшню вошли они. Сначала доктор Нойман, за ним Грета, а потом… потом появился он, Себастьян. Мое сердце замерло, а потом забилось так сильно, что, казалось, я слышала его грохот.

Грета подошла ко мне первой, ее глаза были наполнены легкой грустью, но она улыбаласьа. Она крепко обняла меня, прижимая к себе, и тихонько прошептала мне на ухо:

- Я так рада тебя видеть, дорогая. Прости, я все равно тебя очень люблю.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как тепло ее объятий разливается по телу. Когда Грета отстранилась, наши взгляды с Себастьяном встретились. В его глазах читалась такая нежность, такая глубина, что у меня перехватило дыхание. Он протянул мне руку.

- Эйлин,