Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— Если бы ты мог переживать свой личный кризис чуть тише, я была бы благодарна.

Я резко обернулся, пытаясь понять, откуда идёт звук, вглядываясь в окна выше по стене замка. Все они были тёмными и закрытыми. Я прищурился, но ничего не увидел.

— Где ты?

Тогда с ветви единственного дерева появились две ослепительно голубые глаза, белки которых серебрились в лунном свете.

— Ещё тише. Мои стражи спят. Я бы хотела, чтобы так и осталось.

Я почти произнёс её настоящее имя. Оно чуть не сорвалось с губ. Танидвен. Но я моргнул и снова сосредоточился на дереве. Она лежала на одной из ветвей, и её тёмная одежда и волосы скрывали её от всех, кроме самых внимательных любителей природы.

Я шагнул к ней, делая шаги по траве как можно легче и понизив голос.

— Почему ты в дереве?

Она посмотрела на верхушку.

— Твои стены слишком толстые. Я не могу думать внутри них.

У меня перехватило дыхание от этой откровенности. Да, она лгала о своей жизни до Госсамира. Но это было правдой. Танидвен прожила годы в этом лесу, так же, как и я. И я понимал, что она имеет в виду. Почему я всё чаще ищу воздух, если раньше мне это было не нужно?

Теперь замок давил. Больше, чем когда-либо. И она чувствовала то же. Хотя ей не приходилось подслушивать шёпот, называющий её всеми возможными именами. Почему отец пригласил бывшую невесту Сталлиджина, я не знал, но её взгляды весь вечер были как кинжалы — что, впрочем, справедливо, ведь я сжёг её жениха заживо.

— Прости, как я обошёлся с тобой, когда мы прибыли сюда, — сказал я вместо этого. — Я сделал это, чтобы защитить тебя.

Танидвен — или Ворска, как я себе напоминал, — повернулась на бок и посмотрела вниз. В её глазах не было страха, только замешательство и любопытство.

Я кивнул ей.

— И прости, что тревожу тебя сейчас.

Она моргнула.

— Это твой замок.

Я изучал её лицо. Оно было чистым, а её волосы цвета воды в пруду — свежевымыты и заплетены, лежали на груди. Я был рад, что тогда, много лет назад, она носила бусы. Её нос был изящным, губы — естественно округлые, с тёмным луком Купидона, тень от нижней губы падала на маленький подбородок. Вся сила её лица, в сочетании с неумолимым вкусом того старого Нити к одежде… желание её руки могло бы начать драку.

Я не сказал этого. Вместо этого я скользнул взглядом по её фигуре.

— Где он?

Она села, и с её головы упал лист, когда она кивнула вправо.

— Спит в комнате. В десяти шагах от этого дерева, если бы не было стены, — прошептала она. — Дальше всего, куда я отходила.

Я видел, как ей больно быть на таком расстоянии от него.

— Понимаю.

Она нахмурилась.

— Станет легче?

Только теперь я понял, что за все годы разговоров с отцом о драконах он хотел обсуждать лишь то, как мы можем их использовать. Он никогда не спрашивал о Чаэтор — кроме как о её ранах или готовности летать.

— Со временем, — ответил я, и она кивнула. Наверное, этого было достаточно. И всё же мне хотелось сказать больше. — Это никогда полностью не проходит, желание быть рядом. Это часть связи. Но когда он станет старше, ты сможешь… терпеть это дольше.

Для женщины, так преданной своей лжи, она слишком явно носила свои чувства на лице. Я видел растерянность в каждом движении её выражения. Ей придётся научиться лучше скрывать свои чувства, если она хочет выжить в этом месте.

Но почему она этого хочет?

Как только этот вопрос возник в моей голове, за ним последовали другие. Почему она всё ещё здесь? Почему не сбежала? Она обошла своих стражей, чтобы забраться на это дерево. Почему не попыталась уйти совсем? В хороший день она не смогла бы уйти дальше ста футов от замка, и всё же было странно, что она даже не попробовала.

Я понимал, что привело её сюда. Отчаяние и страх смерти, которые заставили её пасть к ногам того самого человека, что уничтожил её Судьбу. Ей были нужны мои казармы, чтобы выжить, чтобы было где есть и где восстанавливаться после раны.

Она не казалась жаждущей власти — не той, кто связался с драконом, чтобы пробиться в королевский двор. Возможно, я просто увидел красивое лицо и приписал ему невинность. Эдрин знал: многие совершали такую ошибку с моей тётей.

И всё же я был уверен — она ненавидит меня сильнее, чем кого-либо на свете. Тот взгляд на Иль-де-Курвен был выжжен на моём чёрном сердце. Танидвен никогда не будет мне доверять — и не должна. Она не станет доверять ни моему отцу, ни брату, ни кому-либо из нас.

Она сидела там молча, ветка под ней покачивалась, и смотрела на меня. Мгновение тянулось.

Я решил, что она просто выжидает. Ждёт, пока мы перестанем считать её угрозой. Послушная жительница Земель Звука, верная нам за то, что мы спасли её от эуфонов. А потом она уйдёт — как можно дальше от меня.

Снова я ощутил стыд за то, что вообще пришёл сюда.

— Я оставлю тебя наедине с твоими мыслями, — сказал я.

Она прищурилась, но ничего не ответила.

Я, по привычке, поклонился и повернулся к ней спиной, уходя через траву. Я уже почти дошёл до края, когда звук — будто прыжок кролика или падение листьев с крыши — заставил меня обернуться.

Танидвен спрыгнула с дерева, ловкая, как кошка. Я окинул её взглядом с головы до ног, поражаясь, как такая маленькая фигура может приносить столько бед. Под мышкой она держала книгу, но я не смог разглядеть название — страницы были повернуты ко мне.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — её голос был тих, как ветер, но я услышал его.

Я посмотрел на её лицо, ища что-то, но всё же кивнул.

Танидвен шагнула вперёд, бесшумно. Она многому научилась со времён Ивенфолда.

— Твой отец пригласил меня на большой бал через семь дней. Какое-то торжество в твою честь.

Я закатил глаза.

— Один из множества поводов в этом сезоне согнать всех подходящих женщин в Драундхейвен.

Её глаза вспыхнули, Луна сверкнула в них, словно умоляя выдать тайну своего прикосновения. Она посмотрела на себя.

— Мне нечего надеть, — сказала она. — Я знаю, что ваш народ ценит внешний вид, и не хочу быть