Финишная черта - Мари Милас

– Они ухаживают за виллой и садом, – отвечаю я, ведя Аврору к следующему витку лестницы. – Но это не просто работа. Для многих из них это семейное дело, которое передается из поколения в поколение. Они работают на наших виноградниках или занимаются изготовлением вина и сыра, за которые бабушка готова продать душу. Эти люди любят это место, а моя семья рада давать им работу, которая приносит счастье.

– Это… благородно, наверное. Не знаю, как твоей семье удается быть такой открытой, благосклонной и внимательной, но в то же время такой… ну древней, со своими жестокими правилами и прочим, – она усмехается, когда не может подобрать верных слов.

Да я и сам не могу.

Мы идем медленно, но подбираемся все ближе к самому краю, где скала резко обрывается, открывая перед нами вид на бухту, скрытую от посторонних глаз. Чтобы оказаться на пляже, нам нужно спрыгнуть в мягкий песок.

Я снимаю и оставляю обувь на последней ступени. Аврора наклоняется, чтобы сделать то же самое, но ветер подхватывает платье, превращая ее в Мэрилин Монро.

Я смеюсь и опускаюсь на колени, чтобы развязать шнурки на конверсах.

– Я могу сама, – откашливается она.

Подняв взгляд, вижу, что ее кожу покрывает румянец.

– Я знаю.

Я целую ее колено и снимаю обувь. Аврора прикусывает пухлую губу, то ли борясь с улыбкой, то ли с волнительным вздохом. Что бы это ни было, мне нравится, как она реагирует на каждое мое прикосновение.

Я хватаю корзинку с пледом и спрыгиваю вниз, приветствуя теплый песок. Освободив руки, поворачиваюсь к Авроре.

– Прыгай.

– А ты меня поймаешь?

Она заигрывает, но я встречаюсь с ней взглядом и абсолютно серьезно отвечаю:

– Пока я жив – да.

Аврора потирает ключицы, словно мои слова ударили прямо в сердце.

– Ты мог бы составить конкуренцию Шекспиру, Рассел. – Она прыгает и приземляется прямо в мои руки. – Но я совру, если скажу, что не жажду каждого твоего слова.

Ее пальцы перебирают волосы на моем затылке, а глаза всматриваются в каждую черту лица. Сердце, как и всегда рядом с ней, гулко бьется в груди, угрожая пробить ребра. Аврора оставляет мягкий, ласковый поцелуй в уголке моих губ и выскальзывает из рук.

– Итак, куда мы держим путь? – Она оглядывается по сторонам.

Я указываю в самый конец берега, где свод скал образует естественную арку, словно ворота в какой-то другой мир.

– Туда, – говорю я, ощущая, как усиливается ветер. – Там лучшее место на всем побережье.

Аврора отплевывает волосы, которые то и дело прилипают к ее помаде, и я подцепляю пряди, помогая ей.

– И там нет такого ветра, – усмехаюсь.

Сняв с запястья резинку, Аврора сооружает на голове какой-то пучок-пальму и решительными шагами направляется к нашей цели.

Ее порыв быстро сходит на нет, когда мы идем вдоль кромки воды, и она то и дело натыкается на валуны и скользкую гальку.

Я останавливаюсь, немного наклоняюсь и призываю ее запрыгнуть ко мне на спину.

– Давай, Королева, эти ноги не созданы для дикого пляжа.

– А что если ты поскользнешься, и мы упадем?

– Мы не упадем.

– А вдруг упадем?

– Ну, тогда ты станешь мокрой и еще быстрее избавишься от одежды, чем я планировал.

Аврора ухмыляется и приподнимает бровь.

– Вообще-то я имела в виду, что мы можем разбить голову о камни. И что значит ты планировал?

Она запрыгивает ко мне на спину, и я подхватываю ее бедра, удерживая корзину на предплечье.

Руки Авроры обнимают мою шею, а я делаю глубокий, удовлетворенный вдох.

– Это значит, тебе не потребуется одежда ближайшие дни, Андерсон.

Она давится воздухом и ерзает у меня на спине.

– А вдруг я замерзну?

– Я тебя согрею. – Я бросаю взгляд через плечо. – Всеми возможными способами.

Ее щеки сливаются с красными лучами заходящего солнца, медленно опускающегося за линию горизонта.

– О, посмотри на этот пылающий румянец, ты не выглядишь так, словно тебе холодно.

Аврора борется с улыбкой и, протянув руку, щипает меня за сосок через одежду.

Я хихикаю и продолжаю путь. Мои ноги омывает теплая голубая вода, а мелкие волны, словно играя, лениво накатывают на берег. С каждым шагом валуны становятся не такими смертельными, а галька мельче. Вскоре мы и вовсе выходим на песок, перемешанный с мелкими камушками, отшлифованными до блеска морем. Вода настолько прозрачная, что видно, как небольшие рыбки резво ускользают в сторону, когда мы проходим мимо.

Аврора уже могла бы идти сама, но я не планирую ее отпускать, а она и не просит. Ее тело идеально прижимается к моей спине, а дыхание ласкает раковину уха.

– Не думаю, что видела что-то захватывающее этого.

Я замедляю шаг и склоняю голову набок, чтобы взглянуть на нее. К моему удивлению, Аврора не смотрит на красоту горизонта или величие бухты. Нет. Ее взгляд устремлен прямо на меня.

Я быстро скольжу кончиком языка по нижней губе.

– Ты делаешь мне комплимент?

– Нет. – Она хмурится и отворачивается.

– Повернись.

Аврора закатывает глаза и снова смотрит на меня. Я ловлю ее губы в быстром поцелуе и выдыхаю:

– Я тоже не видел ничего более захватывающего, Аврора.

Ее каре-зеленые глаза в свете заката становятся похожи на сосновый лес, который впервые после зимней спячки поймал лучи солнца. Они теплеют с такой скоростью, что у меня перехватывает дыхание.

– Говоришь о себе? – хрипло говорит она.

– Конечно, – хмыкаю я.

Мы усмехаемся и продвигаемся дальше. Наши разговоры не заканчиваются. Как и всегда, мы резко перескакиваем от одной темы к другой, начиная с детенышей черепах, медленно бредущих к воде, облака, похожего на бургер, и заканчивая нашими отношениями с семьями. Аврора рассказывает, что ее эмоционально отсталый отец поздравил ее сообщением с большим пальцем и флагом Италии, а мама спела какую-то поздравительную песню. Я рад, что родители Роры и Аннабель хоть немного учли свои ошибки прошлого и наконец-то начали поддерживать своих детей. Даже если это простое сообщение со смайликами.

Я рассказываю, что переговоры с Японией идут дольше, чем ожидалось, но прогресс очевиден. Если отец присоединится ко мне, это укрепит наш образ как единой и надежной команды в глазах компании, подчеркнет нашу стабильность и доверие.

– Для тебя очень важна эта сделка.

Это не вопрос, но я все равно отвечаю:

– Да, думаю… Думаю, это мой шанс показать дедушке, что я могу выполнять свой долг и продолжать заниматься всем остальным, что люблю. – Кого люблю. Я отвожу взгляд, словно пытаюсь спрятать свои мысли, но все равно продолжаю. – Я хочу,