Скандальные намерения - Сари Робинс

– Но вы не хотите меня, вы это помните?

Матрона махнула рукой.

– То было раньше, сейчас другое дело.

– Чем объяснить такую перемену?

– Ты не можешь принять подарок, который я любезно подношу?

– Вы не даете мне того, чего я хочу.

Матрона фыркнула.

– Нет сомнения, что ты хочешь этого. Ты будешь богатой герцогиней, иметь хорошую родню.

– Я уже богата, и у меня хорошая родня.

Интересно, что вдовствующая герцогиня скажет, если узнает, что герцогство промотано? Вероятно, по своему обыкновению, высокомерно задерет нос.

Вдовствующая герцогиня скрестила руки, выгнула бровь и ввела в игру свою козырную карту:

– Но ты будешь иметь Джеймса!

– Джеймс – не вещь, которую вы можете мне подарить.

Матрона нахмурилась. Дело оборачивалось не так, как она планировала. Она решила сменить тактику.

– Вы хотите выдать свою сестру замуж в течение этого сезона?

Шарлотта наклонила голову и медленно ответила:

– Да.

– В таком случае тебе лучше распаковать вещи, потому что ни одна из высокопоставленных семей не пожелает принять ее в свое лоно после скандала, связанного с твоим разрывом с Джеймсом. Я не думаю, что твоя младшая сестра будет довольна, если ты разрушишь ее счастье. Разве не так? – Поджав губы, вдовствующая герцогиня подошла к туалетному столику. Она посмотрела на отражение Шарлотты в зеркале. – И перестань жевать губу, дитя мое. Я не знаю, что происходит между тобой и моим сыном. Я знаю лишь одно: если ты уедешь, ты сильно подпортишь шансы твоей сестры. Оставайся по крайней мере до конца сезона. Удостоверься, что твоя сестра хорошо устроена. А к тому времени ты и Джеймс помиритесь.

– Мы не помиримся, – угрюмо возразила Шарлотта. – У нас... все кончено.

– Не будь смешной! – Матрона погрозила пальцем. – Вы, молодые, бываете иногда глупыми. Что бы он ни сделал, прости его, а затем начинайте жить нормальной жизнью. Какой толк превращать жизнь в цепь скандалов? Добрые отношения бывают не так часто. Ты должна дорожить теми, кто тебя любит. Для этого потребуются усилия, уступки и умение прощать. Ты поймешь это, когда станешь более зрелой.

Шарлотта приподняла бровь.

– И это говорит леди, которая предала свою лучшую подругу и тридцать лет третирует ее за то, что она последовала велению своего сердца?

Вдовствующая герцогиня дернулась, словно ей залепили пощечину.

– Я не предавала Сильвию. Это она предала меня.

– Каким образом?

Матрона фыркнула.

– Каким образом? Ну, она... она убежала.

– И в чем же тут предательство?

Вдовствующая герцогиня нахмурилась и скрестила на груди руки.

– Я не обязана тебе отвечать... и моей вины в этом нет.

– В самом деле? Разве вы не сделали мишенью тетю Сильвию и ее балы? Разве вы не поддерживаете, по крайней мере морально, этого негодяя Джеффриса в его претензиях к Джасперсу? Разве вы не пытались не допустить тетю Сильвию в этот дом? Вам следовало бы попросить ее о том, чтобы она простила, а не выступать против ее присутствия! Вам следовало бы протянуть ей оливковую ветвь, а не встречать скандальными высказываниями! Не стоит давать мне советы о том, как сохранить добрые отношения, ваша светлость! Я не наношу ударов в спину тому, кто меня любит!

Матрона стояла словно в шоке. По выражению ее лица было видно, что слова Шарлотты попали в цель и глубоко поразили ее.

– Ты только скажи, что останешься, – пробормотала она.

Шарлотта покачала головой, стиснула пальцами юбки.

– Кажется, у меня нет выбора, если я не хочу навредить своей сестре и не настроить ее против себя на всю жизнь. – Она приподняла подбородок. – Этого я никогда не сделаю.

– Чудесно, – коротко сказала матрона, повернулась и покинула комнату.

Идя по коридору, вдовствующая герцогиня прижимала кулак к животу, чтобы не дать желчи подняться к горлу. Слова Шарлотты дошли до самых глубин ее души, где уже тридцать лет она прятала чувство вины. Где все эти десятилетия скрывались угрызения совести и чувство стыда. Она предала свою лучшую подругу и продолжала ее предавать до сих пор.

Она шла по коридору, ничего не видя, ноги сами принесли ее в спальню. В ней что-то надорвалось, и желчь, несущая боль и отвращение к самой себе, бушевала в ее груди.

Даже покой ее спальни не успокоил ей нервы, как это обычно бывало. Она отпустила горничную и подошла к зеркалу. На нее смотрела старая седая женщина. Она провела рукой по глазам. Неужели она такая ужасная женщина, какой ее обрисовала Шарлотта? Неужели она могла быть такой слепой и самовлюбленной, чтобы предать повторно ближайшую подругу, единственную женщину, которая была ей поистине сестрой? Она тяжело опустилась на кровать, испытывая чувство стыда и ощущение утраты. Если бы у нее был человек, с которым она могла поделиться! Скупая слезинка скатилась по ее морщинистой щеке. Если бы она могла поговорить с Сильвией...