Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Я хочу с Ингой замутить.

– Аминь! – буркнул Тим.

– Это благословение? – рассмеялся Паша.

– Нет, это твои поминки, – Тимоха говорил отстранённо и безжизненно. – Я бы на твоём месте этого не делал, тем более, у неё же есть Душнила.

– На Душнилу пофигу. А что ты имеешь против Инги?

– Ты же её знаешь. Начнёшь с ней мутить, а потом на надгробии тебе напишут: «Паштет был отличным парнем, пока не сказал, что у Инги маленькая грудь». Да вы же поубиваете друг друга раньше.

Паша расхохотался, а потом сглотнул, снова вспоминая короткий топ Инги, под который не успел пробраться:

– Нормальная у неё грудь.

– Паштет, лучше не надо. Но когда ты меня слушал?

Паша хмыкнул. Тим был прав: его совет был не нужен. Паша для себя уже всё решил, слишком его тянуло к Инге после сегодняшнего дня. Он был такой воодушевлённый и полный энергии, что сиганул бы через сальто со второго этажа, побежал бы к морю и орал там песни о любви. А ещё ему очень хотелось сейчас не валяться одному и смотреть в потолок, а спать рядом с Ингой, обнимать её, и не только обнимать. Паша лежал и с улыбкой смотрел в потолок, Инга не выходила у него из мыслей, из сердца, и даже тело требовало её.

Глава 45. Силуэт

Разбудил их осторожный стук в дверь, Паша на автопилоте поплёлся открывать. Кроме Тигрули никто не мог прийти в такую рань:

– Тим спит? – она осторожно заглянула в номер.

Паша сквозь один прикрытый глаз видел, что Тим спал, укрывшись с головой одеялом. Но Яна уже прошла, села на его кровать, погладила Тимоху по лицу и улыбнулась. А он одним рывком, как лягушка ловит мух языком, обхватил Яну двумя руками, и с ней завалился на кровать. Она тихо захихикала, а Паша спросил:

– Инга тоже уже встала?

– Да, но ещё валяется. Она чутко спит, проснулась, когда я уходила.

– Я к ней! – Паша моментально пробудился и поспешил в ванную, а потом и к Инге.

Ключ-карту Яна оставила в номере. Поэтому, сделав два чая у ресепшена, Паша лбом постучался к Инге. Она открыла заспанная и всё ещё в Пашином худи. Дурацкая улыбка снова прилипла к лицу, а приятное тепло поползло по всему телу: Инга, похоже, даже спала в его одежде. Она еле-еле приоткрыла один глаз, ворчала, видимо, думала, что вернулась Яна.

– Быстро ты. Говорила же, что ещё дрыхнут…

– Уже нет, Сиреневая.

Инга открыла оба глаза, вяло проговорила:

– Скажи мне, что это кошмар, и я ещё сплю.

– Нет, Ингаляция, это не кошмар, а твой эротический сон про меня, – Паша попытался войти, но Инга преградила ему путь, заговорила бодрее.

– Эротический кошмар – это ещё хуже. Давай я проснусь, а ты пойдёшь к себе.

– Там ТимьЯн… общаются. Решил оставить их наедине, не будь такой бессердечной.

Инга вздохнула, но пропустила Пашу внутрь:

– Чаю тебе принёс. Ты можешь поспать ещё, если хочешь, я не помешаю. Даже составлю тебе компанию.

Широко зевнув, Инга махнула на него рукой и поплелась в ванную. Вчера они не успели съесть все пирожки, оставался один, и так сиротливо он смотрелся на столе, что Паша, не дождавшись Ингу, спас пирожок от одиночества. Ей оставил сиреневую шоколадку. Хотя у них к номерам ещё прилагался завтрак, можно было прямо сейчас пойти поесть. Инга вышла из ванной более бодрая, подошла к окну, открыла плотные шторы, и полумрак номера тут же наполнился светом. Вид открывался на море, и Инга замерла у панорамного окна и смотрела вдаль.

Замер и Паша, потому что такой кадр упускать было нельзя, он потянулся к телефону:

– Не двигайся!

Сделал пристрельные снимки, настраивая выдержку для слабого света, а потом наоборот выставил настройки, чтобы было видно море, а от Инги оставался тёмный силуэт. А вот обнажённый силуэт смотрелся бы ещё шикарнее:

– Сними худи и прогнись, плиз, будто тебя кто-то гладит по спине, – Паша встал, чтобы кадр занимал всё окно.

– Паш, ты чего? – Инга обернулась.

– Делаю лучший снимок эвер. Просто доверься мне, сними худи и встань на носочки!

И Инга доверилась, стянула с себя худи, передёрнула плечами. Она осталась в одном топе и шортиках, но этого было достаточно, чтобы запечатлеть все изгибы фигуры. Паша уже настроил выдержку так, чтобы от Инги был виден только силуэт. Вставил телефон в стабилизатор и просил Ингу изогнуться по-разному. Кайфовал, глядя на то, что получается: хрупкая, гибкая, притягательная и соблазнительная тёмная фигурка на фоне утреннего неба и далёкого моря.

– Всё! – Паша выдохнул и плюхнулся на кресло, начал листать снимки.

Инга снова оделась в худи и стала позади, облокотилась на спинку, а её лицо оказалось почти рядом с щекой Паши, она смотрела в экран его телефона. Паша чувствовал её запах, слышал дыхание, и от такой близости его сердце выполнило двойное сальто. Даже листать забыл от волнующего трепета, и Инга его поторопила:

– Ну.

Паша продолжил показывать фотографии и спросил:

– Классно вышла, правда? Можно ещё контраста добавить, хотя уже топ.

– Да, мне очень нравится!

– У тебя очень красивая фигура!

– Правда?

– Да! Ты невероятная! – Паша повернулся к ней.

Инга смущённо улыбнулась и порозовела. А когда фотографии закончились, она обошла Пашу и села на второе кресло. Потянулась к чаю:

– А ты учился где-то фотографии или просто увлечение? У тебя выходят прямо профессиональные снимки. Никогда не думала, что так можно снять на телефон.

– Конечно, учился, у меня раньше зеркалка была. Потом купил айфон, на него можно снять не хуже.

– А у кого учился?

– Наверное, у судьбы на меня были определённый планы, но прямо в моём доме есть фотостудия…

И Паша вдруг рассказал Инге эту историю. Сам того не осознавая, почему-то с ней легко и откровенно говорил, может,