Осень отчаяния - Нелли Ускова

Началось всё со студии, мимо которой он каждый день ходил и сгорал от любопытства, его туда тянуло магнитом. Потом выяснил, что студия принадлежит одному фотографу, нашёл его сайт и канал и постоянно залипал на его работах. Фотограф снимал всё: и свадьбы, и лав-стори, и семейные съемки. Но больше всего Паше нравились портретные кадры, или когда тот делал интересные авторские проекты. Была в его снимках какая-то магия, как фотограф ловил эмоции и людей в разных образах. Паша так вдохновился и на своём смартфоне всё пытался добиться того же. Он снимал всё подряд: от старого ботинка на мусорке до бескрайних облаков, представляя себя фотографом века. И тогда же появилась какая-то детская восхищенная мечта научиться так же. Ему тогда было всего одиннадцать-двенадцать, родители видели в его вечном фотографировании всего лишь глупое увлечение маленького мальчика.

Но, наверное, вселенная его подслушивала и детскую мечту записала. Жизнь потом пошла под откос: ушла мама, про него забыл отец, потом отец вообще запил и пил запойно: хорошо, если дома, а то он, бывало, протрезвеет, уедет в другой город и уходит в запой там. Паша в то время как раз и начал свой первый канал в ТикТоке с вырезками из фильмов, монтировал, накладывая звукоряд на свои кривляния.

С началом отцовских запоев Паша бросил гимнастику, денег едва хватало на еду. И в этот период Пашу взял под опеку отец Тима, чтобы тот не бросал спорт. Он довольно жёстко ему объяснил: «Я за тебя плачу, но ты не пропускаешь ни сборы, ни тренировки!» Даже в его электронный дневник заглядывал и следил за успеваемостью. Паша всегда боялся отца Тима и ходил по струнке, перестал прогуливать школу, старался на тренировках и практически жил у Тима.

Фотография стала чем-то несбыточным и далёким – с уходом мамы он бросил фотографировать. Но перед шестнадцатилетием Паша вдруг увидел, что тот фотограф открывает курсы и ищет себе учеников. Денег у Паши тогда не было, к отцу Тима с подобной просьбой идти было глупо – тот уважал лишь спорт. Но Паша так загорелся этой идеей, что готов был заработать, сделать что угодно, и Тим тогда отдал ему все свои накопленные деньги, ещё и одолжил денег у Лики и у мамы. Тимоха принципиально не просил денег у отца. И на день рождения они с Ликой подарили Паше эти курсы и зеркальный фотоаппарат.

Паша вспоминал, как не сдержался и плакал перед Ликой и Тимохой, когда они подарили ему это всё. Его детскую мечту. Такое не забывается. Поэтому Паша и чувствовал себя до сих пор в долгу не только перед Тимом, но и перед Ликой.

Курс шёл четыре месяца, и Паша так этим горел, что чуть ли не поселился в студии, а после курсов сам фотограф предложил стажироваться и подработать помощником. Так хвалил: сказал тогда, что Паша очень талантливый. С этих пор Паша влюбился в съёмку, поверил в себя. Правда, в стажёрах продержался недолго: тренировки, сборы, соревнования вечно пересекались, и сложно их было синхронизировать с расписанием съёмок. Зато он стал персональным фотографом в школе у девчонок, и фотографировал их в своё свободное время за еду и домашку.

– Сейчас меня просят пофоткать всякие спортивные мероприятия от академии. Если есть время, соглашаюсь.

– А почему ты не зарабатываешь фотографией?

– Это для души. Для заработка у нас есть ТикТок.

– Кстати, мне до сих пор не даёт покоя вопрос: в чём секрет вашей популярности в ТикТоке?

– Секрет в Тимохе. Он когда отрабатывает движения, всегда просит меня снимать, а потом пересматривает по миллиону раз. У меня его роликов, знаешь, сколько?! А потом я ради прикола их в ТикТок запостил с разной забавной озвучкой. Это так залетело аудитории, что я уже через десять роликов новый канал создал. Но секрет всё-таки есть, – Паша хмыкнул. – Количество и время! Я первые месяцы выкладывал по пять-десять роликов в день, а когда мы первую сотню тысяч подписчиков сделали, к нам начали приходить с предложениями по рекламе. А потом мы сняли тот самый рекламный ролик в ТЦ, после которого взлетели разом до полумиллиона. Сейчас я выкладываю один-два ролика в день, и за рекламой к нам стоит очередь. Жду, когда лям подписчиков наберём, но пока никак, я так рассчитывал на это шоу. Но ничего, наберутся! – Паша довольно потирал руки.

– Там же и ты есть, и тоже смотришься круто. Мне, кстати, нравятся твои последние ролики с чирлидершами. Так что не в Тиме одном дело. Ведь столько роликов ещё надо придумать, снять.

– О! Ты тоже подписана! – обрадовался Паша. – Да, я просто очень много снимаю: сейчас у нас почти за два года около трёх тысяч роликов выложено. Так что ТикТок можно покорять количеством.

Инга присвистнула:

– Твоей работоспособности можно только позавидовать.

– Мама всегда говорила: «Твою бы энергию, да в мирное русло, ты бы горы свернул!»

– Мама бы тобой гордилась, ты действительно свернул горы! – улыбнулась Инга.– Горы подписчиков.

А Паша рассмеялся, а потом вздохнул, внутри всё равно что-то царапало, когда он вспоминал про маму, подумал, что вряд ли бы гордилась: успехи в ТикТоке никто из взрослых не воспринимает всерьёз.

– Обожаю это дело. И это моё детище, хоть ПаТи образовано от наших имён. Но сейчас ТикТок для нас это уже работа. Хочешь не хочешь, а нужно делать контент.

– А почему Тим всё время называет тебя Паштетом?

– Это давняя история. Я просто на тренировках всегда лез, куда не нужно, вечно делал что-то своё, и тренер постоянно мне говорил: «Паш, нет!» Пацаны предложили тренеру сразу называть меня Пашнетом, а потом Пашнет сам собой преобразовался в Паштет, так и прилипло.

Инга смотрела на Пашу с задумчивым видом, но слушала с интересом. Что-то между ними изменилось после вчерашнего, и если Пашу до безумия тянуло к Инге, то она словно эмоционально отгораживалась от него. Почти не подкалывала и смущалась. Казалось, что, когда он надел на неё худи, она спрятала свои колючки, стала мягче. И словно в подтверждение Пашиного наблюдения, она глотнула чаю, а потом спрятала ладони в рукава, опустила глаза и тихо и даже как-то ласково проговорила: