Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Паш, можно я тебе худи потом отдам: постираю и передам через Яну? Оно такое уютное и тёплое, что никак не могу из него вылезти.

– Я такой же уютный, даже лучше, – широко улыбнулся Паша. – Можешь и с меня не слезать.

Инга закатила глаза и хмыкнула, а Паша внутри тихо радовался, было приятно:

– Оставь себе. Это же тебе в качестве компенсации за рубашку.

– Серьёзно? – Инга округлила глаза. – Прям даришь? Навсегда?

– Да! Тем более оно тебе так идёт! Ты в нём такая секси.

– Спасибо, – Инга улыбнулась и снова смутилась.

Паше на телефон пришло сообщение. ТимьЯн собирались пойти завтракать. И так Паше было классно болтать с Ингой, что он даже забыл про голод. Они собирались выходить, но Инга суетилась в номере и что-то искала:

– Да где он?

– Кто?

– Телефон! Позвони мне, плиз.

Паша достал смартфон и начала набирать номер Инги, она заглянула ему в экран:

– Набираешь? – а потом хмыкнула. – О, я у тебя как «Сиреневая» записана.

Раздалось жужжание, Паша заглянул под кровать, телефон лежал на полу под тумбочкой. Он достал его и возмутился от того, как был записан у Инги:

– Кусок придурка?!

Инга отобрала телефон:

– Сорян, сейчас переименую.

Но Паша лишь расхохотался:

– Но почему кусок-то? Я ведь целый!

Глава 46. Океан

Поезд отходил только в пять вечера, и весь день можно было провести как угодно. После рассказов Инги, Яна тоже захотела пойти в Сочи Парк, но Тимоха приуныл, сначала буркнул, что никуда не хочет, а потом – что ему всё равно.

Когда вышли из отеля, их всех ослепило обманчивое осеннее солнце. Оно грело и выглядело таким приветливым, но на улице, а тем более в тени сразу становилось прохладно. Инга нацепила свои очки Матильды. Паша улыбнулся, надел свои такие же, и вдруг для себя осознал, что Инга-брюнетка ему безумно нравится, намного больше, чем с другими цветами.

Нужно было решить, куда пойти, и они как-то бесцельно брели ко входу в Олимпийский парк. Инга затормозила и предложила:

– А пойдёмте к морю?

– Искупаться захотела? – хмыкнул Паша.

– Вчера накупалась, – Инга ткнула его под рёбра.

– Ты же хотела поющие фонтаны посмотреть?

– Они поют только по вечерам.

– Гоу сейчас! Я тебе спою за них!

– Давайте сначала на море, а потом к фонтанам.

Яна всю дорогу пыталась отвлечь Тима от его загруза: восторженно указывала чуть ли не на каждую пальму, лишь бы вернуть его к жизни. На Тимоху было больно смотреть: он даже взгляд от земли не поднимал, шёл понуро и всё время молчал. Яна кивнула на торговые лотки и виновато поджала губы:

– Мы попозже к морю придём, я хотела сувениры родителям купить, чтобы потом не забыть.

– Мы тогда к морю пойдём.

А Паша спустился с Ингой к воде. Солнце спряталось за облака, и Инга сняла очки. Море так приветственно шелестело мелкими волнами и перекатывало гальку, что можно было слушать эти звуки как музыку. Инга постелила свою куртку и села, вытянула ноги. Паша плюхнулся рядом прямо в джинсах.

Инга молчала, заворожённо наблюдала за волнами, а затем и вовсе прикрыла глаза. Лёгкий прохладный ветерок развевал её волосы, она чуть улыбалась. А Паша, как загипнотизированный, смотрел только на неё, хотелось запечатлеть кадр на память, он достал телефон и несколько раз сфотографировал профиль Инги. Она открыла глаза и тихо проговорила, словно боялась спугнуть момент:

– Так красиво и спокойно. Я никогда раньше не была на море. Всё лето уговаривала Тёму съездить, а он так долго выбирал, куда можно поехать, что лето кончилось.

– Душнила так и не доехал до тебя?

Инга сжала губы и покачала головой, вздохнула. Паша ревновал, но почему-то злорадствовал, что у Инги с Артёмом всё плохо, значит будет проще её добиться. Он на каком-то интуитивном уровне чувствовал взаимность и родство в Инге, или ему просто очень хотелось в это верить.

– Видишь, как круто, что у тебя есть мы! Хоть море тебе покажем.

– Спасибо, что захватили с собой. Очень красиво!

– Согласен. – Паша хоть и положил телефон в карман, но всё ещё разглядывал Ингу.

Перед выходом она сделала макияж: подчеркнула контуром скулы, сделала ярче губы, накрасила ресницы, нарисовала стрелки. Во внешности Инги не было миловидности, скорее больше резкости, выразительности, но Пашу она невероятно притягивала к себе какой-то невидимой на первый взгляд хрупкостью. А в его худи вообще выглядела уютной и нежной: нестерпимо хотелось её обнимать и целовать.

Инга посмотрела на Пашу, чуть улыбнулась под его пристальным взглядом:

– Паш, ты только посмотри какое море? Почему ты не смотришь?

– Зачем мне море, если в твоих глазах океан.

И Инга вдруг перестала улыбаться, широко распахнула глаза. Очень красивые глаза, глубокие и чарующие, как океан. Вдоль радужки шёл золотистый ободок. Паша переводил взгляд с одного глаза на другой. Инга чуть нахмурилась и тут же отвела взгляд. А Паша потянулся и взял её за руку. Так естественно и просто, будто делал это каждый день. Усмехнулся, какая у Инги была маленькая и прохладная ладошка, сжал её крепче. Инга сначала посмотрела на сцепленные руки, а потом на Пашу, проговорила серьёзно:

– И зачем?

У Паши в голове вдруг сама собой заиграла песня, и он запел:

– И мы с тобой будем вместе, как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси. И ни за что не доживём до пенсии, как Сид и Нэнси, Сид и…

Но Инга явно не поняла его намёков, выдернула ладонь, скрестила руки на груди, снова отвернулась к морю. Паша придвинулся и обнял её за плечи:

– Я вообще-то серьёзно.

– Если ты планировал пополнить коллекцию своих девушек мной, то тебя ждёт жуткий облом. Даже не пытайся, хоть я вчера и повелась. И это… это вообще ничего не значит! – Инга вдруг