Долгая игра - Рейчел Рид

Илья слабо улыбнулся.

— Да. — Он сжал подушку пальцами. — Есть еще кое-что. Один из моих товарищей по команде только что признался, что он гей. То есть, признался команде. Но он планирует публичный камин-аут в день матча в поддержку месяца гордости на следующей неделе.

— Вау. Это здорово. А что ты в связи с этим чувствуешь?

— Я очень рад за него. Он встречается с SMM-менеджером команды. Тот отличный парень. Я рад за них обоих. Вся команда их поддерживает. Это очень круто. — Галина ничего не сказала, просто ждала, пока Илья продолжит. — Но я, наверно, завидую. Это заставило меня думать о том, насколько сложнее будет нам с Шейном.

— Помнишь, — медленно произнесла Галина, — на одном из наших предыдущих сеансов я спрашивала, много ли у тебя друзей?

— Да.

— Ты с тех пор кому-нибудь рассказал о Шейне?

— Нет, — признался Илья.

— Получается замкнутый круг: с одной стороны, ты хочешь открыто признаться в своих чувствах к Шейну, а с другой — боишься этого. Думаю, тебе станет легче, если ты поделишься своим секретом с другом — с кем-то, кому доверяешь. С кем-то, кто на твоей стороне.

— Возможно, — кисло ответил Илья.

Совет Галины казался также действенным способом потерять друга.

— Попробуй, — настаивала она. — Пусть это будет товарищ по команде или старый друг. Только один человек. Поверь, ты будешь по-другому себя чувствовать после этого.

— Хорошо. Я попробую.

***

— Иди на хер, Розанов!

Илья в миллионный, наверно, раз услышал эту фразу во время дневного матча в Бостоне. Только теперь та прозвучала из уст очаровательной женщины средних лет, сидящей за скамейкой штрафников, на которой он отбывал двухминутное наказание.

Рядом с ним сидел Дайкстра, который отбывал собственные штрафные минуты.

— Ты, должно быть, тащишься от игр в Бостоне.

— Она, наверно, раньше носила джерси с моей фамилией, — ответил Илья. — Раньше любила меня.

— Но это было до того, как ты стал предателем, — рассмеялся Дайкстра. — Видел парня, который подписал «fuck» на спине своего джерси перед твоей фамилией? Он сидит где-то в том углу. — Он указал клюшкой в один из углов арены. — Такая искренняя ненависть даже вызывает уважение.

Илья брызнул в рот Гаторейда. Если бы он предложил расписаться на джерси с надписью «Fuck Rozanov», тот парень, который в нем пришел, наверно, был бы в восторге. В глубине души жители этотого города, вероятно, по-прежнему любили Илью.

— Парни предлагают поужинать где-нибудь после игры, — продолжил Дайкстра. — Мы подумали, что ты знаешь все хорошие заведения Бостона.

— Я могу что-нибудь посоветовать, но не могу пойти с вами. У меня встреча с другом.

— Да? С другом или с подругой?

Илья лишь улыбнулся.

***

— Ага, ты все еще жив.

Илья улыбнулся своей давней подруге и обнял ее.

— Все еще жив.

Светлана шлепнула его по плечу.

— Тогда какого хуя я не видела тебя целых три года?

— Прости, — искренне сказал Илья. Он перешел на русский. — Это долгая история, но в основном потому, что из меня ужасный друг.

— Ты всегда был ужасным другом, зато был фантастическим любовником. Я по тебе скучала.

— Я тоже скучал по тебе. — Илья предложил ей руку. Он встретил ее на тротуаре возле ресторана Beacon Hill, где они договорились поужинать. Она вышла из такси, выглядя как кинозвезда в длинном черном пальто с меховой оторочкой. Ее белокурые волосы были собраны в элегантный пучок на затылке. — Выглядишь потрясающе.

— Тебе виднее.

— Эти сапоги подходят для бостонской зимы? — спросил Илья, оглядывая ее кожаные до колен сапоги на шпильках.

— Конечно. Они как альпенштоки. И не съезжай с темы. Мы по-прежнему говорим о том, какой ты ужасный.

— Я думал, мы говорили о том, как я великолепен в постели.

— Ты был великолепен. Прошли годы, Илья. Годы.

— Я знаю, — серьезно сказал Илья. Он открыл и придержал для нее дверь ресторана. — Давай закажем напитки. А потом я все объясню.

Они сели за самый уединенный столик в элегантном итальянском ресторане и заказали мартини. Светлана выжидающе посмотрела на Илью.

Тот вздохнул.

— Если тебе станет от этого легче, ты не единственная, с кем я потерял связь.

— Нет, не станет, — резко ответила она.

— Я стал… немного замкнутым после переезда в Оттаву.

— В смысле? Больше не спишь со всеми подряд, когда колесишь по Северной Америке?

Илья фыркнул.

— Нет. Больше нет.

Официант принес их мартини. Илья давно так не радовался порции алкоголя.

— Какая потеря для женщин повсюду, — сухо сказала Светлана.

— Надеюсь, они переживут. — Илья отпил глоток мартини, который был идеально прохладным и освежающим. — А как поживаешь ты? Где работаешь?

— Я получила MBA (Master of Business Administration или магистр делового администрирования, квалификационная степень магистра в области управления, которую получают в бизнес-школах — прим. пер.) — Она улыбнулась. — Мне предложили работу «Медведи».

— Круто! — Светлана знала о хоккее практически все. Больше, чем Шейн. Возможно, даже больше, чем Юна. — Ты собираешься принять предложение?

— Думаю, да. Они будут рады нанять дочь Сергея Ветрова.

Ветров был суперзвездой Бостона в 90-х.

— А что говорит отец?

— Что я принцесса, которая должна получать все, что пожелает. В этом наши мнения совпадают.

Илья рассмеялся.

— Ты была сегодня на матче?

— Да. Ты не слышал, как я тебя освистывала?

— Нет, наверно остальные освистывали громче. Бостон теперь меня ненавидит.

— Ясное дело, мы тебя ненавидим. Ты нас бросил.

Казалось бы, настал подходящий момент перейти к причинам его отъезда, но он не мог заставить себя заговорить об этом. Шейн знал и поддерживал его решение рассказать Светлане об их отношениях, Илья знал, что мог ей доверять, но отыскать нужные слова оказалось чрезвычайно трудно.

Так и не решившись на откровения, он взялся за меню, лежавшее рядом.

— Что здесь подают хорошего?

Светлана протянула руку через стол и одним из своих красивых, ухоженных пальцев отодвинула меню в сторону.

— Почему ты подписал контракт с Оттавой, Илья? — спросила она в своей обычной прямолинейной манере. — Я никогда этого не понимала. И никто не понимает.

Илья не торопился с ответом.

— Чтобы быть