Порочный рокер - Джейн Даймонд

Он ничего не сказал. Просто поехал на запад, направляясь к обсаженным деревьями улицам и особнякам Шонесси.

– Мне жаль, что я покинула тур, – наконец выпалила я, когда больше не смогла выносить молчания. – Мне правда жаль. Это было ошибкой.

Броуди искоса взглянул на меня, его темно-синие глаза оценивали меня. Этот взгляд сказал мне только одно: я бы не хотела оказаться не на той стороне в деловых переговорах с этим человеком. Это был взгляд человека, обладающего терпением, настойчивостью и низким уровнем толерантности к чужому дерьму, что в большинстве ситуаций, вероятно, давало ему именно то, к чему он стремился.

– Я имею в виду… Я думаю, это было ошибкой. Было. Я вполне уверена.

– Угу.

– Я просто… Не знаю. Я не смогла с этим справиться.

– Угу.

– Знаешь, всю эту чушь в СМИ. Жуткие парни с телеобъективами фотографируют меня с семьей. Люди фотографируют меня в клубах на свои мобильные телефоны и выкладывают снимки в Сеть. Наблюдают за мной. Осуждают меня. Говорят всякую чушь, которая даже не является правдой. Я виновато посмотрела на него. – А кое-что было. Но, знаешь, было довольно дерьмово читать об этом.

– Это правда? Или это то, в чем ты убеждаешь себя, чтобы сбежать?

Ауч.

– Черт. Ты всегда такой?

Он рассмеялся:

– Ага. По словам твоего парня, я настоящий придурок.

Улыбка сползла с моего лица.

– Он мне не парень.

– Правда?

Я посмотрела в окно. Перевела дыхание, затем сделала глоток кофе, чтобы подкрепиться. Сосредоточилась на голубом горном хребте вдалеке, возвышающемся над горизонтом центра города. Несмотря на то что я тонула в страданиях, мне было приятно вернуться домой. Я любила Ванкувер. Я выросла здесь. Все, кого я любила, жили здесь.

Даже Джесси жил где-то здесь.

Я смотрела, как мимо проплывает город, и думала, что даже не знаю, где он живет.

Я взглянула на Броуди, который не отрывал взгляда от дороги.

– Ты знал их до того, как они стали знаменитыми, верно? Как они с этим справлялись? Им было так легко привыкнуть к славе?

– Легко? – спросил он. – Черт возьми, нет. Мы лишились Сета в конце первого тура.

Сет. Я знала, что так звали первого ритм-гитариста Dirty; он играл в первом альбоме Love Struck, который привел Dirty к славе.

– Он не смог с этим справиться?

– Что ж, справедливо будет сказать, что Сет съехал с рельсов еще до того, как группа стала популярной. – Он взглянул на меня. – Наркотики. Но Зейн тоже чуть не ступил на эту скользкую дорожку. В его случае это была выпивка. Однако он прошел курс реабилитации и выкарабкался. За шесть лет не выпил ни капли, но я не могу сказать, что ему легко жить такой жизнью, какой он живет.

– Я не знала. – Мои поиски в Google были настолько сосредоточены на Джесси, что я забыла погуглить об остальных участниках группы. Явная оплошность. Конечно, за эти годы им пришлось пережить многое, и Броуди был прав, – все это не могло даться им легко. Если они были хорошими людьми, каким, как я знала, был Джесси.

– У всех у них были проблемы со славой, – продолжил Броуди. – Может быть, все не так серьезно, как кажется, но… Не могу сказать, что Джесси было легко. Он так много времени проводил в разъездах, вдали от семьи.

– Семьи. Ты имеешь в виду его сестру?

Броуди затих. На долгое-долгое мгновение я задумалась, не сболтнула ли я чего-нибудь лишнего.

– Джесси упоминал… – сказала я, но не совсем поняла, как продолжить. Броуди снова посмотрел на меня, но, о чем бы он ни думал, его темно-синие глаза не выдали. – Он упоминал, что беспокоится о ней. И у меня такое чувство, что уже долго.

Наконец Броуди сказал:

– Джесси пережил много потерь в своей жизни, Кэти. Оба его родителя умерли, когда он был маленьким, и им так и не довелось увидеть, кем он вырастет. Я уверен, что это все еще ранит, но Джесси не из тех, кто говорит о своей боли. Он пишет музыку, именно так она звучит. Возможно, именно поэтому для него так важно писать с сестрой. Это сближает. Это шанс узнать ее получше.

Я уставилась на него:

– Джесси пишет музыку со своей сестрой?

Броуди взглянул на меня.

– Она фантастический автор текстов. Она была соавтором большинства песен на альбоме Sunday Morning.

Так. Совершенно новая информация.

– Как давно они пишут вместе?

– В юношестве – постоянно. Но это первый раз, когда она пишет с ним вместе со времен альбома Love Struck.

У меня приоткрылся от шока рот.

– Она писала вместе с Dirty?

– Совершенно верно. Этот альбом до сих пор продается лучше, чем все остальные их альбомы, вместе взятые. Он нравится фанатам. И Джесси тоже. – Броуди посмотрел на меня. – По крайней мере, так было до этого. Джесси всегда говорил, что песни, которые она написала в соавторстве, – лучшие из когда-либо записанных Dirty. С этим альбомом такое же ощущение.

– Я понятия не имела.

– Я думаю, ты многого не знаешь. Может быть, тебе стоит остаться, узнать побольше.

Я проигнорировала это, потому что не собиралась поддаваться на уговоры остаться из-за чего бы то ни было. Никто, кроме самого Джесси, не мог этого сделать, а его здесь не было, и не он рассказывал мне все это.

– Почему она не продолжила писать с Dirty?

Броуди пожал плечами:

– Хотела уйти и заниматься своим делом, а не ездить по миру в поисках славы своего брата. Хотела чего-то своего.

Чего-то своего.

То же самое я сказала Джесси, когда оставляла его в Лос-Анджелесе.

Я обещала позвонить ему, когда приземлюсь, дабы сообщить, что благополучно добралась домой, но не сделала этого. Я избегала его, игнорировала звонки. И я прекрасно могла представить выражение его лица во время всех этих телефонных разговоров с сестрой, выражение, которое, как я теперь знала, означало глубокую тревогу.

Неужели теперь и из-за меня он в таком же состоянии?

Боже. Подумать только, я ударила его прямо по больному месту… Я пойму, если он меня никогда не простит за это.

– Знаю, с моей стороны было нехорошо так его бросать, – тихо сказала я.

– Ты много для него значишь, Кэти. – Вот и все, что сказал Броуди в ответ.

– Он хотел, чтобы я помогла ему продавать музыку. Вот и все, – сказала я, отчаянно пытаясь все еще в это верить, потому что в таком случае, возможно, я не оказалась бы дурой. – И я это сделала. Все возможное, полагаю.

Броуди посмотрел на меня как на сумасшедшую:

– И это все, что, по-твоему, было?

Я не знала. Я просто больше ничего не знала.

Но если Джесси хотел от меня чего-то большего, почему он мне об этом не сказал?

До сих пор он даже не сказал мне, что хочет, чтобы я стала его девушкой по-настоящему. Или задержаться