Наездница. Сожженная тобой - Людмила Райот

Я не спорила, позволяя ей делать со мной всё, что вздумается. Слушала ее вполуха и не принимала никакого участия в разговоре. Эмоций не было — никаких. Мысли витали далеко. Почему-то вспоминалось детство.

Необъятные поля Ирландии, туман и низкие тучи. Дом в Ньюбридже — родной, изученный плоть до каждой трещинки в настенных панелях, до каждого певучего скрипа, издаваемого деревянной лестницей. Нянюшка Моррисон, баюкающая маленькую и одинокую меня... Врачующая мои ушибы, полученные при падении с лошади или полученные в играх с Джеймсом. Рассказывающая мне сказки у потухшего камина — про фейри и маленький народец, живущий в холмах. Про стерегущих случайных путников духов и лепреконов...

Покончив с промыванием ссадин, Роза укрыла меня и тихо выскользнула за дверь. А я перевернулась на бок, свернулась калачиком и уснула.

Ночью мне приснился смутно знакомый сон. Я снова стояла над скалистым обрывом у океана, и холодный ветер трепал мои волосы и накидку. Позади хмурыми громадинами осыпались древние стены Данлюса, а рядом стояла верная, чуткая бывшая подруга.

- … Как там ее звали? Мэйв... Мэйв Ро! Она предпочла простолюдина и отказалась выходить за герцога, выбранного ее отцом, - сказала она. - Тот, рассвирепев, запер ее в башне, но любовники решились бежать. К сожалению, их счастью так и не суждено было сбыться — судно, на котором они собирались уплыть, разбилось о скалы...

Я проснулась в мокрой от пота постели, с соленым привкусом морского бриза на губах. В ушах звенел мой собственный голос: «Какой идиоткой нужно быть, чтобы отказаться от брака с герцогом?»

В этот момент на меня наконец нахлынули эмоции. Из груди, из самой глубины саднившей, покрытой коркой боли души на поверхность пробивался смех. И я долго смеялась, зажимая рукой опять начавшие кровоточить губы, а потом также долго плакала.

Наутро ничего не поменялось. Помимо запертого замка, возможному побегу теперь препятствовали еще и двое слуг мужского пола, дежурившие с внешней стороны двери: они появились после того, как я долго кричала и требовала выпустить меня хотя бы в туалет. Сильные хмурые мужчины молча выполняли свою работу - сопровождали дочь хозяина до уборной и также четко возвращали ее обратно. Еду мне приносили прямо в комнату.

К вечеру следующего дня Роза пришла с новым поручением и приказом отца.

- Граф О'Коннор просил вас приодеться и... накраситься, - сообщила она, смущаясь и запинаясь. - Сегодня на ужин приедут Кавендиши. Вам велено быть.

Ясно. Он хотел, чтобы я замазала свои синяки и не светила перед дрожайшим герцогом и его сынком последствиями семейных дрязг.

- А если я откажусь?

- Не откажетесь, мисс, - горничная покраснела и опустила глаза. - Граф лично проследит, чтобы все было сделано...

В переводе с вежливо-умалчивающего диалекта это означало — если я не подчинюсь, мне опять достанется. Что ж, разнообразим вечер небольшим представлением. Все равно затея отца заведомо обречена на провал — заляпанное кровью платье я, так и быть, переодену, а вот гематомы как раз налились яркой краской. Никакая пудра не скроет.

Так и оказалось — Роза напрасно билась два часа, пытаясь привести мою внешность в божеский вид. Ни изысканное платье, ни изящная прическа, ни макияж не могли отвлечь внимания от моего лица, напоминающего физиономию уличной девки, случайно угодившей в портовую драку...

Впрочем, с точки зрения отца и остальных высокородных пэров именно ей я и являлась. Вот только после инцидента в кабинете их мнение совершенно перестало что-либо значить для меня.

На ужин я опоздала. О'Коннор и старший Кавендиш уже сидели в столовой и вели непринужденную светскую беседу, когда горничная поверила в тщетность своих усилий и отпустила меня вниз. Клиффа за столом не было.

- О, Марс! - бодро воскликнул отец и жестом указал на свободный стул рядом с собой. - Иди к нам. Индейка сегодня изумительная.

Я молча прошла к своему месту, присев по пути в почтительном реверансе.

Интересно, что скажет герцог, увидав «красоту» своей будущей невестки? Быть может, после того, как я пренебрежительно отнеслась к его сыну на приеме Дербиша, это станет последней каплей, и он разорвет нашу несчастную помолвку?..

Седовласый пэр сухо кивнул мне, на секунду задержал взгляд на свежих синяках... И как ни в чем не бывало продолжил обсуждать с графом детали намечающегося торжества.

«Он знает!» - вдруг поняла я. О происхождении ссадин, о моем нежелании выходить замуж, о романе с Адамом, и, возможно, даже о добрачной связи... Знает обо всем, но это ничего не меняет.

Браку быть. Союз Кавендишей и О'Конноров — способ закрепиться на вершине скакового бизнеса, а мы с Клиффом — всего лишь ступеньки, помогающие этой вершины достичь.

Я взяла в руки вилку и нож, ощущая предательскую дрожь в руках. Опустила голову вниз, чтобы не видеть их довольных, лицемерных лиц. Меня начало мутить. Сочное, румяное мясо на тарелке не вызывало ни малейшего аппетита.

- Прошу прощения за опоздание, - в столовую вошел Клифф. - Были срочные дела в городе...

Стараясь выглядеть расслабленным и непринужденным, парень сел напротив, избегая смотреть в мою сторону. Он так старательно отводил от меня глаза, что становилось ясно: его раскрепощенность слишком демонстративна, чтобы быть натуральной.

Наверно, я показалась ему чересчур тихой, потому что спустя пару минут наследник герцога все-таки бросил на меня быстрый взгляд... И застыл с открытым от удивления ртом.

- Что с ней?!

Граф О'Коннор наигранно опечалился.

- Марс упала с лошади. Зря она села на моего жеребца... Но ты не волнуйся, мальчик. К свадьбе — заживет! Правда же, дочь? - с нажимом произнес отец.

Я не ответила, только ухмыльнулась и окатила жениха презрительным холодом. Тот помолчал, наливаясь темной, устрашающей яростью. Потом со злостью саданул по столешнице: серебряные приборы звенькнули, пара фужеров опрокинулась, заливая стол наплывами багрового.

- Не знаю, что за фарс вы тут устроили, но мы с Марс в нем участвовать не будем!

Он обогнул стол, рывком поднял меня со стула. И, крепко взяв за руку, вытащил вон из столовой.

- Что с твоим лицом? - спросил Клифф, когда дверь отделила нас от оставшихся в одиночестве отцов.

- Разве не слышал? - я оскалилась, растягивая губы в улыбке и чувствуя, как трескаются зарубцевавшиеся ссадины в месте ударов. - Упала с лошади!

- Это ложь! - он дернул меня на себя, заглядывая в глаза. - Ты не села бы верхом после того, что случилось с Реган!

На это мне нечего было ответить. Мерзавец успел узнать меня куда лучше, чем я думала. К нам подошли двое моих охранников, дежуривших у выхода из зала.

- Леди О'Коннор, - произнес один из них. - Разрешите проводить вас в вашу комнату.