Жестокие игры - Диксон Уиллоу

— Увидимся позже, — говорит он и достает телефон, тем самым отпуская меня.

— До скорого, — повторяю я и быстро выхожу из комнаты.

Я не знаю, как относиться ко всему, что узнал, но, возвращаясь на кухню, чувствую себя более спокойным.

Мой отец и ближайшие родственники нормально относятся к нашим отношениям, и то, что Жасмин исчезнет из нашей жизни, — лишь вопрос времени. Мы так и не приблизились к разгадке, кто преследует Феликса, но я могу умыть руки от Уильяма и Натали, зная, что они получают то, что заслуживают.

Это не идеальный вариант, но это победа, а сейчас нам очень нужна победа.

Глава двадцать девятая

Феликс

Странно ложиться спать в комнате Киллиана, но я не против того, что он принес мою сумку сюда после нашего приезда, а не отправил меня в мою комнату.

Наши спальни находятся в западном крыле дома, на противоположных концах коридора. Комнаты наших родителей находятся на другом этаже, в восточном крыле, так что, когда персонал уходит домой на ночь, у нас есть полная приватность.

Не то чтобы Киллиан заботился о приватности. Ему все равно, кто нас видит вместе, и с тех пор, как я проснулся сегодня утром, я получил от него больше объятий и поцелуев, чем за всю свою жизнь.

И самое невероятное, что никому это не кажется важным. Киллиан небрежно рассказал мне, как он подтвердил отцу, что мы вместе, а близнецы не перестают дразнить меня тем, как мило, по их мнению, мы выглядим вместе.

Я знаю, что подшучивание — один из способов, которыми они выражают свою любовь, и мне нравится, что они заботятся обо мне настолько, что включают меня в свои шутки.

Расширенная семья Киллиана не обращает внимания на то, что мы вместе. Домашний персонал был достаточно умным, чтобы не разглашать сплетни. Даже моя мама не против. По крайней мере, я так думаю. Двухминутный разговор, который я провел с ней час назад, когда она задала мне несколько вопросов о школе и сделала вид, что не замечает, как Киллиан все время обнимал меня, как удав, определенно дал понять, что она не против.

Еще одна вещь, которую я обнаружил с тех пор, как мы вернулись домой, — это то, как сильно я люблю непринужденную близость. Раньше я никогда не думал, что мне это нравится, потому что это никогда не было частью моей жизни, но теперь, когда я понял, насколько это здорово, я не могу насытиться этим, и мне нравится, как Киллиан свободно выражает свои чувства.

Я не знаю, как мы до этого дошли, но впервые за долгое время мне кажется, что дела наконец-то идут на поправку.

— Ты устал? — спрашивает Киллиан.

— Не особо.

— Хочешь поплавать?

Я резко смотрю на него.

— Поплавать?

— Да, в бассейне в подвале. Я подумал, что это поможет тебе снова найти выход для своих эмоций. Я буду сидеть рядом, пока ты будешь плавать, чтобы ты не беспокоился ни о чем, кроме плавания.

— Правда?

— Да. И если это поможет, мы можем делать то же самое, когда вернемся в школу. Мы не можем позволить этому придурку лишить тебя твоего безопасного места.

— Это… это очень много значит для меня. Я действительно скучал по этому.

— Я понимаю. Это твоя первая любовь и твой выход. Я с ума схожу, когда у меня нет возможности выплеснуть эмоции, и, хотя мне нравятся все другие способы, которыми я утомляю тебя по ночам, пришло время вернуть тебе твой.

— Не буду врать, мне тоже нравятся все те способы, которыми ты меня утомляешь.

Он ухмыляется.

— Запомни это, когда закончишь круги, и, может быть, мы сможем потрахаться, если ты не будешь слишком уставшим.

Я громко смеюсь.

— Могу пообещать, что никогда не буду слишком уставшим, чтобы трахаться.

— Я буду держать тебя за слово. — Он указывает на мою сумку. — У тебя есть купальник?

— Я не взял. Ты уверен, что хочешь это сделать? — спрашиваю я. — Тебе не надоест смотреть, как я плаваю целый час?

— Нет, потому что я буду все это время думать о том, как заставить тебя кричать мое имя позже.

— Я тоже буду думать об этом, пока буду плавать, и будет очень весело пытаться делать дельфиний удар с эрекцией.

Он смеется и подходит к комоду.

— У меня есть старый купальник, который ты можешь надеть, если не хочешь брать свой из комнаты. Он должен тебе подойти. — Он достает из ящика ярко-синий купальник и бросает его мне.

— Как, блядь, ты в него влезал? — Я поднимаю его. — Невозможно, чтобы ты смог втиснуть в него свой член.

— Это было несколько лет назад, — объясняет он. — Я носил его, кажется, два раза, может, три. И маленький карман для члена был сделан специально, к твоему сведению.

— Конечно, специально. — Улыбаясь, я бросаю купальник на кровать и снимаю свою одежду.

Он смотрит на меня жадными глазами и потирает член рукой, пока я надеваю купальник.

Он примерно такого же размера, как те, что я обычно ношу, только с более высоким вырезом на ногах, и задница покрыта не так сильно, как я привык. И как бы глупо это ни было, носить один из его купальников приятно, как и то, что я чувствовал, когда надевал его спортивные штаны сегодня утром.

Черт возьми. Это было действительно сегодня утром? Кажется, что с вечеринки прошла целая неделя, а на самом деле не прошло и суток.

— Что ты думаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь так, чтобы Киллиан лучше видел мою задницу и то, как мало ее закрывает купальник.

— Думаю, мы не дойдем до комнаты, если я буду смотреть, как ты плаваешь в этом в течение часа. — Он снова потирает свой член, и заметная выпуклость заставляет мой член подняться. — Хорошо, что бассейн полностью частный.

— Прекрати, — предупреждаю я и поправляю себя. — Он слишком узкий, чтобы ходить в нем с эрекцией. Боюсь, что если не буду осторожен, то перекрою кровообращение в члене.

Он смеется и вытаскивает из ящика футболку и пару спортивных штанов.

— Вот, в этом будет удобнее.

— Хорошо, что мы живем вместе, — говорю я, надевая футболку. Она поношенная, мягкая и пахнет его простынями. — Так мне не нужно далеко ходить, чтобы украсть твою одежду. Попрощайся с большинством своих толстовок, потому что я точно их заберу, когда мы вернемся в школу.

— Хорошо, что мне нравится видеть тебя в моей одежде, — говорит он, пока я натягиваю спортивные штаны