Где властвует любовь - Джулия Куин

– Смелее, любовь моя.

– А мы не могли бы сообщить это через газету? – отчаянно прошептала она. – Или просто рассказать кому-нибудь и дать слухам распространиться?

– Нет ничего лучше впечатляющего жеста, чтобы добиться нужного эффекта.

Пенелопа судорожно сглотнула. Да уж, трудно представить себе более впечатляющий жест.

– Я не очень-то умею быть в центре внимания, – сказала она, пытаясь вспомнить, как дышать в нормальном ритме.

Колин сжал ее руку.

– Зато я умею. Не волнуйся. – Он прошелся взглядом по толпе внизу, пока не встретился глазами с хозяином дома, герцогом Гастингсом, приходившимся ему шурином. По кивку Колина герцог двинулся к помосту для оркестра.

– Саймон знает? – ахнула Пенелопа.

– Я рассказал ему, когда приехал, – рассеянно отозвался Колин. – Откуда, по-твоему, я узнал, как добраться до комнаты с балконом?

И тут произошла удивительная вещь. Словно ниоткуда появился целый отряд лакеев и принялся раздавать гостям высокие бокалы с шампанским.

– А вот наши, – одобрительно заметил Колин, взяв два бокала, стоявшие на столике в углу. – В точности как я просил.

Пенелопа молча приняла свой бокал, все еще не в состоянии воспринять действо, которое происходило.

– Немного выдохлось, – произнес Колин заговорщическим шепотом, явно стараясь ее приободрить. – Но я не мог придумать ничего лучше, учитывая все обстоятельства.

Пенелопа в ужасе вцепилась в его руку, беспомощно наблюдая, как Саймон остановил музыку и предложил собравшимся обратить внимание на его брата и сестру, стоявших на балконе.

Брата и сестру, с изумлением отметила Пенелопа. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда герцог назовет ее своей сестрой. И все благодаря Бриджертонам с их способностью обзаводиться родственными связями.

– Леди и джентльмены, – начал Колин. Его звучный уверенный голос разнесся по всему залу. – Я хотел провозгласить тост за самую удивительную женщину в мире.

По толпе пронесся ропот, и Пенелопа замерла под устремленными на нее взглядами.

– Учитывая, что я молодожен, – продолжил Колин, одарив аудиторию своей неотразимой улыбкой, – надеюсь, вы снисходительно извините мой восторженный тон, свойственный влюбленным.

Толпа откликнулась дружелюбным смехом.

– Мне известно, что многие из вас удивились, когда я попросил Пенелопу Федерингтон стать моей женой. Признаться, я и сам был удивлен.

Раздалось несколько недобрых смешков, но Пенелопа не дрогнула, уверенная, что Колин знает, что говорит.

– Но не тем, что я влюбился в нее, – веско произнес он, окинув толпу вызывающим взглядом, – а тем, что для этого понадобилось так много времени. Видите ли, за долгие годы знакомства, – продолжил он, смягчив голос, – я так и не удосужился заглянуть в ее душу. И чуть было не проглядел красивую, блестящую и остроумную женщину, которой она стала.

Пенелопа чувствовала, что по ее лицу текут слезы, но была не в силах пошевелиться. Она едва могла дышать. Вместо того чтобы, как она ожидала, просто раскрыть ее тайну, Колин преподносил ей невероятный дар – публичное объяснение в любви.

– И потому, – сказал Колин, – в присутствии всех вас как свидетелей я хотел бы сказать… Пенелопа, – он повернулся к ней и взял ее свободную руку в свою, – я люблю тебя. Я восхищаюсь тобой. Я преклоняюсь перед землей, по который ты ступаешь. – Он повернулся к толпе и поднял свой бокал: – За мою жену!

– За жену! – откликнулись все хором, захваченные волшебством момента.

Колин осушил свой бокал, и Пенелопа тоже, хотя и не переставала гадать, когда же он собирается сообщить всем истинную причину этого монолога.

– Давай сюда свой бокал, дорогая, – сказал он, взяв бокал из ее пальцев и поставив его на столик.

– Но…

– Ты постоянно меня перебиваешь, – с укором произнес Колин, прежде чем схватить ее в объятия и страстно поцеловать на глазах у всего зала.

– Колин, – ахнула она, когда он позволил ей перевести дыхание.

Он плотоядно ухмыльнулся, а зрители разразились бурными аплодисментами.

– И последнее! – крикнул он толпе.

Все уставились на него, ловя каждое слово.

– Я намерен сегодня уйти пораньше. Собственно говоря, прямо сейчас. – Колин усмехнулся, бросив пылкий взгляд на Пенелопу. – Думаю, вы меня поймете.

Мужчины встретили это сообщение одобрительными выкриками, а Пенелопа стала пунцовой.

– Но прежде чем уйти, я хочу сообщить вам еще одну вещь. Один пустячок на тот случай, если вы не поверили мне, когда я назвал свою жену самой остроумной и самой очаровательной женщиной в Лондоне.

– Нет!!! – раздался откуда-то сзади голос Крессиды.

Но даже Крессида не могла пробиться через толпу, и ее вопль отчаяния остался неуслышанным.

– Вы все знали мою жену как Пенелопу Федерингтон, – продолжил Колин. – Но оказывается, у нее было еще одно девичье имя, о котором никто не подозревал. Даже у меня не хватило ума догадаться, пока она не рассказала мне сама… – он выдержал паузу, ожидая, пока все затихнут, – что она также блестящая, остроумная и непревзойденная… – в голосе Колина слились гордость и любовь, – леди Уистлдаун!

На мгновение в зале повисла тишина. Казалось, никто не осмеливается даже дышать.

А затем раздались аплодисменты. Медленные и методичные, но такие сильные и решительные, что все повернулись, чтобы посмотреть, кто это посмел нарушить потрясенное молчание.

Это была леди Данбери.

Сунув кому-то свою трость, она высоко подняла руки и громко хлопала, излучая гордость и восхищение.

А затем кто-то еще начал хлопать. Пенелопа резко повернула голову, чтобы посмотреть, кто это…

Энтони Бриджертон.

Вслед за ним захлопал Саймон Бассет, герцог Гастингс.

Его поддержали женщины из семейства Бриджертон, а затем женщины из семьи Федерингтон и другие гости, пока весь зал не присоединился к аплодисментам.

Пенелопа не могла в это поверить.

Завтра они вспомнят, что она дурачила их много лет, и, возможно, будут злиться и испытывать досаду, но сегодня…

Сегодня все, что они могут, это аплодировать ей, выражая свое восхищение.

Для женщины, вынужденной раскрыть свою тайную деятельность, это предел мечтаний.

Ну, почти предел.

Ибо тот, о ком она по-настоящему мечтала, стоял рядом с ней, обвив рукой ее талию. И когда она взглянула на него. Колин улыбнулся ей с такой любовью, что у нее перехватило дыхание.

– Примите мои поздравления, леди Уистлдаун, – промолвил он.