Когда тает лед - Ханна Грейс

Я поворачиваюсь к флористке, которая прекратила работать и тоже слушает цветочную трагедию Джей-Джея. Качаю головой и лезу в карман за деньгами.

– Можно два букета, пожалуйста?

Мы едем домой; приторный аромат цветов до сих пор стоит у меня в носу. Джей-Джей с самодовольной ухмылкой держит свои светло-голубые пионы. Розовые цветы Анастасии стоят у него между колен, чтобы не повредились.

Вот манипулятор.

Хотел бы я сказать, что купил своей девушке цветы только потому что люблю ее, но, если честно, эти цветы, красивые и дорогие, призваны загладить вину.

Мне стыдно за то, как разговаривал с ней вчера вечером, и хотя я извинился и сразу пожалел о вылетевших словах, на самом деле хотелось выразиться гораздо грубее.

Хотелось встряхнуть ее и напомнить обо всех гадостях, которые наговорил про нее Аарон, обо всех способах, какими он доставал ее. Заставить ее понять, почему его присутствие в наших жизнях должно быть сведено к минимуму.

Но это нечестно, потому что она и так знает. Я обнимал любимую, когда она рыдала из-за его слов. Стейси точно знает, почему ей следует держаться от него подальше. Я не могу не признать, что в глубине души мне просто не хочется делить ее с этим подонком.

Я избаловался, катаясь с ней практически каждый день на протяжении шести недель. Избаловался, просыпаясь с ней, готовя для нее, даже занимаясь учебой рядом с ней.

Что, если она помирится с Аароном и я больше не буду ей нужен?

Я хочу построить жизнь с ней – жизнь, которая настанет, когда Мейпл-Хиллс превратится в воспоминание, так что наш спор кажется шагом назад. Инстинкты кричат вцепиться в нее, вмешаться, защитить, но я знаю, что это неправильно. Я не буду поступать как собственник, не уступлю малодушию, в то время как Анастасия так усердно работала над собой. Она заслуживает, чтобы я стал как можно лучше, а это означает доверять своей девушке и поддерживать ее.

Он тоже покупает ей цветы после своих выходок.

Мы с Джей-Джеем идем повидаться с тренером Фолкнером, который, к счастью, в хорошем расположении духа. Как всегда после того, как пару недель с нами не общается. Он примерный семьянин и, хотя обращается с нами как последний тиран, тренер – очень добрый отец и любит проводить праздники со своими девочками.

Он мало о них говорит. Возраст Имоджин и Теа, должно быть, уже приближается к двадцати годам, но я боюсь об этом спрашивать, даже из вежливости.

Фолкнер подтвердил слова Лолы, и я одновременно испытываю облегчение и стресс. Аарон получил допуск от врачей, когда отмечал в Чикаго Рождество, а утром Брейди отправила ему электронное письмо, в котором говорилось, что с завтрашнего дня все вернется в прежний режим.

– Выше нос, черт тебя подери, – требует Фолкнер, видя, что я не так рад, как он ожидал. – Если дело в той девушке, Хокинс, богом клянусь…

– Сэр, я с ней встречаюсь.

Он тяжело вздыхает и потирает переносицу.

– Ну вот, не хватало тебе серьезных отношений на выпускном курсе. Бога ради, предохраняйтесь. Я серьезно, ради вас обоих, завязывайте с этим.

Джей-Джей фыркает, и Фолкнер пронзает его своим знаменитым взглядом.

– Не заставляй приниматься за тебя, Джохал.

Глава 43

Анастасия

Впервые я рада, что просыпаюсь одна.

Когда я старалась заснуть, вечерний разговор с Нейтом будто лежал на мне тяжелым грузом. Утром он толкнул меня локтем и сказал, что хочет сходить к Фолкнеру, и я не стала задерживать его.

Даже без особых разговоров было ясно, что Нейтан в мрачном настроении и, похоже, мучается чувством вины. С самого своего ухода он обрывает мой телефон: извиняется, оправдывается, снова извиняется, пишет всякий вздор, опять извиняется. Это утомляет. Но я отодвигаю Нейта и его тревоги на задний план, пока не разберусь со вторым, а может, и первым любимым мужчиной.

Услышав крик «Заходите», я набираю код и обнаруживаю Генри на полу в окружении красок и огромного холста. Стараясь не мешать, я сажусь рядом, но достаточно близко, чтобы видеть его лицо.

– Генри, ты о чем-то хотел со мной поговорить?

Он качает головой – определенно отрицательно. Очень решительно, но неубедительно. Продолжая рисовать, он все чаще бросает взгляды в мою сторону, в конце концов откладывает кисть и признается:

– Не могу об этом не думать.

– Почему? Меня много раз осматривали и уверяли, что все хорошо.

– Я начал гуглить статистику по людям, которые проваливались под лед, а потом по тем, которые из-за этого погибали. Потом каким-то образом перешел на людей, которые получали серьезные травмы в фигурном катании, и не могу не думать о том, что может случиться с тобой.

– О Генри!

– Я просто на этом помешался, Анастасия. Ты чуть не умерла. Я не знаю, как прекратить рыться в интернете.

– Прости, что напугала тебя. Я тоже испугалась, но, честно, я здорова и больше такого не повторится.

– Пожалуйста, больше не катайся на замерзших озерах.

– Обещаю, не буду, но ты пообещай, что больше не будешь смотреть статистику. Обнять тебя?

Генри покусывает губу, размышляя над моим предложением, но опять качает головой.

– Нет. Обещаю, попробую перестать, хотя иногда это невозможно. Как только мне что-то втемяшится в голову, то заседает все глубже, и я не могу избавиться от этих мыслей. Я ненавижу в себе это и не знаю, почему так делаю.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю? И в тебе нет ни одной черты, которую я бы ненавидела.

– Знаю, что любишь, потому и беспокоюсь о тебе. Раньше со мной такого не бывало. – Его признание потрясает меня до глубины души. – Я не хочу это терять.

Я смотрю, как он рисует, но вскоре приходится уходить и готовиться к встрече с Аароном. И даже тогда мне тяжело расставаться с Генри.

* * *

Заходя в кабинет Брейди, я чувствую себя так, будто явилась на собеседование при устройстве на работу.

Аарону, похоже, так же неловко, и он нервничает, как и я, отчего мне становится чуть лучше. Кабинет у Брейди маленький, но стол достаточно большой, чтобы мы с Аароном сели напротив друг друга, а тренер – сбоку, словно адвокат по бракоразводным процессам.

– Спасибо, что пришла, Стейси. Знаю, я не заслуживаю, чтобы ты тратила на меня время.

– Аарон, давай не будем с самого начала закатывать драму, – стонет Брейди.

Стараюсь сохранять невозмутимость и не реагировать.

– Я вся внимание. Что ты хочешь сказать?

– Я был с тобой жесток, и ты этого не заслужила. – Он выпрямляется на стуле, разминая