Когда тает лед - Ханна Грейс

Еще через час приглушенных разговоров на кухне Анастасия заваливается в гостиную и втискивается между мной и Генри.

– Генри, хорошо провел Рождество?

– Ты тонула, – говорит он в ответ.

Она на миг замирает, поворачивается ко мне и быстро переводит взгляд обратно на Генри.

– Знаю, но теперь со мной все хорошо. Нейтан меня вытащил.

– Ты могла умереть.

Парень избегает смотреть на нее, уставившись на свои руки. Не знаю почему, но я удивлен. Генри любит Стейс как сестру, он каждый день писал ей сообщения – убедиться, что все хорошо. Я думал, для него этого достаточно, но очевидно, что нет.

– Но я жива и я здесь, – мягко произносит она, прислоняясь головой к его плечу.

Генри быстро встает и идет на кухню, а там смотрит в холодильник дольше, чем это необходимо.

– Может, пойдем спать? Я устала, – тихо говорит мне Стейси.

Я бросаю на Генри последний взгляд и киваю ей. Малышу нужно немного личного пространства.

Мы поднимаемся наверх, сообща умываемся, переодеваемся, расчесываем волосы и наконец заваливаемся в постель. Стейси сворачивается калачиком рядом со мной и проводит пальцами по моей груди.

– Я скучаю по твоей кровати.

– Хочешь, я куплю такой же матрас?

– Нет, – отвечает она, но так нерешительно, словно хочет сказать «да». – Не вижу смысла, ведь ты через полгода закончишь колледж. Просто лишняя вещь, которую придется увозить.

– Да, но ты-то останешься.

У меня возникает искушение провалить учебный год, пройти заново и закончить вместе с ней. Дико? Да. Меня это беспокоит? Нет. Хотя «Ванкуверских гадюк» обеспокоит, и это единственная причина, почему я хожу на занятия.

Анастасия отодвигается от меня и садится, скрестив ноги.

– Нейтан… Я не хочу жить здесь в следующем году. Особенно если ты уедешь в Канаду.

– Почему? – Меня охватывает неприятное чувство. Хотелось бы вернуться на тридцать секунд назад и не начинать этот разговор. – Почему мне кажется, что ты скажешь что-то такое, чего я не хочу услышать?

– Может, и не захочешь, но это не значит, что мы не должны об этом говорить, – усмехается она и кладет руку мне на бедро. – Ребята, кажется, рады, что я живу здесь, и мне это нравится. Не знаю, что бы я делала без тебя. Но, как уже много раз говорила, мне хочется вернуться в свою квартиру.

– Хочешь жить с парнем, который говорит о тебе гадости? – резко бросаю я. Гораздо резче, чем намеревался.

– Послушай, может, для тебя это не имеет смысла, да и не должно иметь. Лола рассказала все, что я пропустила, пока была без телефона. Думаю, Аарон наконец готов во всем разобраться.

– Анастасия, он подло обходился с тобой. Этот парень – лжец и задира. Он тебе не нужен.

– Да, я прекрасно все знаю! Все время прокручиваю это в голове, но я не собираюсь с ним дружить. И Аарон мне очень даже нужен. Он мой партнер в фигурном катании, и если я не хочу начинать с нуля, а после двух лет боли я к этому не готова, то нам нужно придумать, как снова сотрудничать.

– Мне это не по душе.

– Знаю. И мне нравится, что ты меня так защищаешь, но мы всегда предполагали, что я живу здесь временно. Знаешь, как тяжело находиться рядом с тобой каждую секунду, зная, что через полгода нас ждет разлука?

– Мне тоже не нравится идея уехать, но ты же знаешь, что у меня нет выбора!

– Нейтан, я не это имею в виду. Конечно, я хочу, чтобы ты играл за свою команду мечты. Даже если бы ты еще не подписал контракт, я поддержала бы тебя, куда бы ты ни направился.

Стейси вздыхает. Я слишком часто слышу ее вздохи, которые говорят о том, что она морально измотана, и мне противно, что наши каникулы заканчиваются на такой печальной ноте.

– Я хотела сказать, что эти полгода хочу радоваться за тебя, а не плакать из-за того, что ты уедешь, – продолжает она. – Думаю, будет гораздо легче, если я вернусь в свою прежнюю квартиру.

Анастасия похлопывает пальцами по губам, ее нога дергается – она явно нервничает. У меня тяжело колотится сердце.

– Что ты мне не договариваешь?

Она успокаивающе поглаживает мое бедро, прежде чем вывалить на меня хреновые новости.

– Аарону разрешили кататься. Я собиралась сказать тебе утром, потому что сегодня был длинный день, но говорю сейчас. Наверное, это означает, что ты снова можешь играть в хоккей.

«Снова играть в хоккей». Эти слова должны звучать как музыка, но на самом деле мне кажется, что Анастасия ускользает.

– Это значит, что мы больше не будем тренироваться вместе и ты переезжаешь, – резко бросаю я. – Значит, у нас будут ночные встречи по четвергам или когда еще ты можешь выкроить для меня время в своем ежедневнике?

Я тут же жалею о том, что эти слова сорвались с языка.

Она округляет глаза, ее тело напрягается.

– Ты расстроен, Нейтан, но, пожалуйста, не говори со мной так.

Я прошу прощения, но стыд не дает говорить громче шепота.

– Ты мой парень, и я тебя люблю. Я буду видеться с тобой при каждой возможности, но ты делаешь поспешные выводы. Я выслушаю Аарона. Это все.

– У тебя такое большое сердце, Стейс, – бормочу я, притягивая ее к себе. Как только она оказывается в моих объятиях, сразу становится легче. – Я не хочу, чтобы Аарон пакостил и дальше. Ему я не доверяю, но доверяю тебе и твоим суждениям. Что бы ты ни решила, я буду с тобой.

Стейси быстро засыпает, и я слушаю ее тихое дыхание, надеясь, что оно меня успокоит. Однако это не срабатывает, и я засыпаю, думая о своем абсолютном недоверии к Аарону Карлайлу.

* * *

Аромат свежих цветов одуряет. Мне не терпится вернуться в машину, но флористка не торопится, тщательно заворачивая пионы, а тут еще Джей-Джей крутится рядом, что-то бормоча себе под нос.

– Что ты там ворчишь?

Он засовывает руки в карманы и пожимает плечами.

– Хочу, чтобы мне купил цветы симпатичный парень.

Я смотрю на него, ожидая появления характерной ухмылки, которая скажет о том, что он шутит.

– Ты серьезно?

– Просто говорю, что цветы – это прекрасно. Люди, с которыми я встречаюсь, всегда ждут, что это я буду покупать им цветы. Всегда: «О, Джей-Джей, у тебя такой большой член», или «Ты такой умный», или «Джей-Джей, это был лучший секс в моей жизни». Но никогда не говорят: «Джей-Джей, я куплю тебе цветы». Ну ладно, это неважно.

Он пинает ногой что-то