Когда тает лед - Ханна Грейс

Он целует меня. Сначала мягко, потом все настойчивее, а я запускаю пальцы в его волосы и позволяю ему угнездиться между моих бедер. Он весь излучает любовь, с каждым ласковым прикосновением, с каждым взглядом и движением, предназначенным только для меня, для нас. А потом он погружается в меня, и я извиваюсь под ним, а он шепчет мне на ухо, как сильно меня любит, как я идеально ему подхожу и как ему повезло.

Я теряю счет тому, сколько раз мое тело крепко прижимается к нему, сколько раз я зарываюсь лицом в его грудь, шею, его подушку, сколько раз сдерживаюсь, чтобы не закричать его имя. Он сдавливает пальцами мои бедра, направляя меня и глубоко погружаясь в меня. Я чувствую его каждой клеточкой тела. Его грудь поднимается, мышцы живота сокращаются, пульс бешено бьется под моими губами, прижатыми к его шее.

А когда он кончает в меня, сжимает так крепко, что я не знаю, как нам снова стать отдельными людьми.

Глава 42

Нейтан

Оставив Стейси играть в «Тетрис», то есть складывать наши чемоданы, я смываюсь, чтобы она не попросила помочь, и иду на кухню взять ей что-нибудь попить.

Толкнув дверь, я натыкаюсь на единственного человека, которого не ожидал увидеть, – на папу. Глупо удивляться, что тебе на глаза попался хозяин дома, но, черт, его же никогда здесь не бывает.

Я думаю, что отец, погруженный в чтение, меня не заметил, но он говорит:

– Когда вы уезжаете?

– Через пару часов.

– Она мне понравилась. Волевая девушка. Необходимое качество, если она хочет добиться успеха. Ты ее любишь?

– Да.

Он кивает своим мыслям и наконец поднимает голову, положив подбородок на сцепленные пальцы.

– Она напоминает твою маму, когда мы только познакомились. Смелая, красивая, бесстрашная. Знаешь, она обозвала твоего деда тупым женоненавистником. – Отец улыбается, и впервые за долгое время улыбка кажется искренней. – И тоже в лицо. Я тогда чуть не поперхнулся от стыда, а потом, когда мы спорили на этот счет, она требовала у меня доказательств, что он не тупой женоненавистник.

Я прислоняюсь к столешнице, ловя каждое слово. Так отчаянно хочется побольше услышать о маме.

– Я этого не знал.

– Конечно не знал. Твой дед был тот еще мерзавец, да простит меня бог. Он был очень суров, и твоей матери это не нравилось. Наверное, кроме нее, ему за всю жизнь никто не перечил. По крайней мере, за меня заступалась только она.

Он снова берет бумаги, которые читал, и я думаю, что разговор окончен, но нет. Отец со вздохом кладет бумаги обратно.

– Анастасия тоже тебя любит, это совершенно ясно. Такие женщины, как она или твоя мать, всегда очень преданны и стремятся защищать тех, кого любят. Тебе повезло.

– Если мама была такой чудесной, почему ты так поступал?

Не нужно уточнять, как именно, отец и без того знает, о чем я.

– Люди совершают ошибки, Нейт.

– Некоторые ошибки непростительны.

– Знаю, – кивает он.

Стейси врывается на кухню и останавливается, заметив нас по обе стороны кухонного стола.

– Простите, что помешала, я могу прос…

– В чем дело, Стейс? – вежливо спрашиваю, не желая, чтобы она запаниковала, увидев, что я разговариваю с папой.

– Надо, чтобы ты сел на чемодан. Он не закрывается, а Саша недостаточно тяжелая.

– Сейчас приду.

Она кивает и исчезает так же быстро, как пришла. Я смотрю на отца, но тот снова вернулся к бумагам.

Сейчас, глядя на его поникшие плечи и ничего не выражающее лицо, я понимаю, что при всех его прегрешениях он ненавидит себя сильнее, чем кто-либо другой.

* * *

Возвращение в Лос-Анджелес вызывает горько-сладкие чувства. Конечно, нет ничего лучше, чем тысяча миль между нами и отцом, но я не насмотрелся на то, как Стейси изображает перед Сашей старшую сестру.

Конечно, мне следует радоваться, что они вообще провели вместе день, ведь их знакомство не планировалось, но я алчный. Я очень хочу видеть, как они счастливы в компании друг друга.

Стейси решила больше читать в новом году, поэтому весь полет до Калифорнии она проводит, уткнувшись носом в книгу, которую купила в аэропорту.

– Это «Красотка» наоборот, – увлеченно рассказывает Анастасия. – Она аутистка и нанимает эскортника, чтобы он помог ей стать лучше в постели. Такая классная книга, и Стелла такая милая и прикольная.

Я забираю у нее роман, рассматриваю бирюзовую обложку, а потом открываю наугад на середине книги.

– Ты читаешь порно в общественном месте? Как тебе не стыдно?

Она быстро подносит руку к моему рту, заставляя замолчать, а я запрокидываю голову и смеюсь.

– Не кричи, – хрипло шепчет Стейси, озираясь по сторонам, не слышит ли нас кто. Она притягивает меня к себе. – Это не порно, а любовный роман, в котором, так уж случилось, есть немного секса.

Она пытается спрятать лицо, но я просовываю палец ей под подбородок и поворачиваю ее к себе, а потом нежно целую в губы и шепчу на ухо:

– Когда приедем домой, я сделаю с тобой все, о чем ты читаешь.

Откидываюсь назад и вижу по ее лицу, как она лихорадочно размышляет.

– Если честно, это не такая уж интересная история… Но дома у меня есть… – Ее румянец становится еще ярче. – …книги, которые тебя заинтересуют.

– Мне нравятся девушки, которые любят читать.

* * *

– Черт возьми, Хокинс, она была с тобой неделями, и ты не можешь уступить ее всего на две минуты?

Я даже еще ничего не сделал, а Лола уже на меня наезжает. Ну ладно. Поцеловав Стейси в макушку, я оставляю их вдвоем. А вот Генри…

– Лола, не одной тебе нужно поговорить с ней, – ворчит он, скрестив на груди руки и взгромоздив огромные ступни на кофейный столик, как капризный ребенок. – Знаешь ли, у меня тоже кое-что есть.

Я пересекаю комнату, подмигнув Стейси, но не приближаясь к ней, поскольку Лола пугает меня до чертиков. Сажусь рядом с Генри и протягиваю ему пиво.

– Что с тобой?

Он смотрит так, будто у меня две головы.

– Что там у тебя? – продолжаю я. – Я могу помочь?

– У меня – ничего, но могло бы быть, если бы захотел. И я бы нашел даже больше хрени, чем Лола. Больше, чем все вы.

– Ни у кого нет больше хрени, чем у Лолы, – шепчет Робби, оглядываясь через плечо, не слушает ли она. – И в переносном, и в буквальном смысле.

После возвращения домой на обмен новостями с ребятами у меня ушло пятнадцать минут, но Лола никогда за такое время не